Вот это день у меня — мечты сбываются!

Из окна такси бросаю прощальный взгляд на Дворец спорта — здание не особо впечатляет, но у меня же Олимп впереди, и дворцы, и палаты…

— Мамуль, сегодня у меня самый счастливый день! — в такси я не отрываюсь от новенького мобильника, изучая меню.

— Уверена, маленькая моя, что таких счастливых дней у тебя впереди великое множество.

Мне не нравится мамин голос, и я отрываю взгляд от телефона. Мамочка вымученно улыбается, а я замечаю на её бледном лице гримасу… боли? Её правая рука за пазухой — ох…

— Мам! — у меня начинается паника. — Мам, сердце?

— Нет, детка, голова сильно болит, и устала я очень.

Но я ей совсем не верю, да и говорит она с трудом.

— Мам, где твои таблетки? — лезу к ней в сумочку.

— От головной боли ничего нет, доченька, сейчас купим в аптеке, — и пытается меня отвлечь: — Знаешь, Вишенка, сегодня на банкете тебя ждёт сюрприз. — Но мамин голос звучит так, что даже водитель такси реагирует и поворачивает голову. Я нахожу блистер от нитроглицерина в маминой сумочке, но он пустой.

— Нам в аптеку! — ору я водителю.

— Вам в «скорую», — водитель резко тормозит у обочины, достаёт рацию и передаёт сообщение для «Скорой помощи».

Мамочка больше не пытается меня отвлечь и успокоить — она беспомощно скрючивается на заднем сиденье. Я быстро выскакиваю из такси на проезжую часть улицы, едва не попав под колёса другой машины. Бегу на тротуар и, схватив какую-то тётку за рукав, истерично ору:

— Нитроглицерин!

Тётка шарахается в сторону, а я истошно верещу:

— Люди-и-и, дайте нитроглицерин! Пожалуйста, хоть у кого-нибудь есть? Ну помогите! Где здесь аптека? Помогите же!

Вокруг собирается толпа, всем любопытно, но никто не торопится помочь, а я падаю на колени и скулю:

— Пожалуйста, там моя мама… Ей нитроглицерин… нужен срочно. Помогите!

Замечаю, как ко мне спешит пожилая женщина, на ходу копаясь в своей сумке, и протягивает мне такие нужные таблетки. Резко выхватив у неё блистер, я срываюсь с места и мчусь к такси. Дверь с маминой стороны открыта и над мамой склонился водитель.

— Я нашла, нашла! — отталкиваю водителя.

Мамочка полулежит в позе сломанной куклы. Она не шевелится, глаза закрыты, рот слегка приоткрыт и лицо… лицо такое расслабленное, как будто у неё ничего не болит.

— Боюсь, что поздно, — бубнит водитель и, наверное, я должна что-то понять, но я упрямо твержу:

— Ничего не поздно, таблетка ей поможет, — и просовываю в приоткрытый рот капсулу. Не получается.

Визжит сирена «Скорой помощи» — очень быстро приехали, слава Богу.

Врачи действуют оперативно. Мама у них в машине уже давно — значит, спасут. Господи, пожалуйста, пусть её спасут, пусть она выживет. Я буду самой послушной, стану лучшей ученицей в школе, во всей стране, я перепрыгну чёртов Олимп, я всё сделаю — только пусть моя мама живёт.

— Это… у меня коньяк есть, может, глоточек? Ты дрожишь вся, — таксист заглядывает мне в глаза.

— Мне двенадцать лет, — зачем-то говорю ему я, не отрывая взгляд от «скорой».

Я не буду отводить взгляд, ни за что не отведу — тогда всё будет хорошо, так я загадала. Всё обязательно должно быть хорошо, ведь сегодня у нас с мамочкой самый счастливый день.

Спустя целую вечность распахивается задняя дверь «скорой» и выходит врач. Я молчу и продолжаю сканировать уже распахнутую дверь. Я не смотрю на врача и внутрь машины тоже не смотрю. Я вижу только дверь, смотрю только на неё, чтобы всё было хорошо.

— Вы её родственница? — это голос врача.

— Она моя мама, — шепчу отрешённо.

— Поверьте, мы сделали всё, что могли, но было уже слишком поздно.

Да что такое он говорит, почему не делает свою работу?

— Нет, не всё, ничего не поздно. Что-то же есть ещё, вы можете это сделать, вы должны её спасти. Может, вы забыли просто, ну вспомните, вспомните, пожалуйста-а-а! — кажется, я кричу, но не отрываю взгляд от двери, просто не могу — ведь я загадала.

Кто-то кладёт мне руку на плечо, я дергаюсь в попытке её сбросить, но не выпускаю дверь из вида, я вижу только её. Слышу вдали сирену — ещё одна «скорая»? Значит, есть надежда.

Внезапно чьи-то сильные руки резко разворачивают меня и… дверь ускользает.

— Не-э-эт! Ма-ма-а-а! — я визжу и царапаюсь, пытаясь вырваться из крепких тисков-объятий. Кричу, но не слышу своего голоса. Вообще ничего больше не слышу. Я ещё пытаюсь отыскать такую необходимую дверь, но вижу только небо — оно головокружительно вращается и падает на меня. Мой мир стремительно проваливается в густой бездонный мрак.