Не знаю, сколько я так просидела, копаясь в своих мыслях, но за окном уже начало темнеть, а я вся замёрзла. Надо бы залечь в горячую ванну. Так, а мобильник мой где? Достав его из сумочки, я ужаснулась — пятьдесят два пропущенных звонка и шестьдесят семь сообщений. Вот идиотка, совсем мозги отсырели — ещё вчера я перевела все звонки на голосовую почту и выключила звук.

Реми звонил восемь раз, но, судя по его сообщениям, ничего не случилось, просто мой мальчик волнуется. Но я не могу ему звонить сейчас, только не ему. Я отправила Реми сообщение, что у меня всё отлично, пока занята, и позвоню позднее. Ещё шестнадцать пропущенных могут подождать до завтра, и Юра с Карабасом в том числе. Остальные звонки и сообщения были от Феликса, и именно он сейчас мне был очень нужен. Я погрузила своё замёрзшее тело в горячую ванну и позвонила Филу.

— Ди, ты где, с тобой всё в порядке? — от страха и волнения за меня Феликс почти кричал в трубку.

— Я в порядке, Фели, просто забыла включить телефон. Мне тебя так не хватает, — его тревога меня растрогала.

— Что случилось, не пугай меня! — Я давила в горле ком и не могла ответить. — Да не молчи же ты, я сейчас закажу билет и прилечу к тебе! — Феликс вполне был способен рвануть за мной на край света.

Я заставила себя улыбнуться.

— Фил, дорогой, ну куда ты прилетишь, ты же сюда даже на чемпионат мира не полетел.

— Ну, ты и сравнила, детка, — где футбол, а где ты. К тому же твои дикие медведи всё равно вышибли Испанию из четвертьфинала, так что я только сберёг свои нервы.

— Дорогой, ты сейчас живешь во Франции, не забыл? Должен гордиться страной-чемпионом.

— Ты мне зубы футболом не заговаривай, что случилось у тебя, ты же никогда не плачешь?

— А я и не плачу и даже не собиралась, — возмутилась я. — И что значит — никогда? Не надо делать из меня терминатора, с тобой же я плачу иногда, а больше я никому не доверяю свои слёзы.

— Ага, и сопли. Что случилось, в сотый раз спрашиваю?

Я перестала мучить своего друга и рассказала ему о вечеринке, о Владе и о моём, исключительно деловом, предложении.

— Трахалась с ним? — неожиданно перебил меня Феликс.

— Я?!

— Да нет — я! — с издёвкой произнёс мой друг, а меня обуяла злость на него и собственную тупость.

Почему я так растерялась, что мне от него скрывать?

— А ты мой духовник, что ли? Это не главное, и не имеет отношения к моему рассказу! — огрызнулась я, но даже в собственном восприятии это казалось жалким.

— Я твоё всё, деточка, и для меня всё важно — всё, что связано с тобой имеет ко мне отношение! Продолжай, не стану больше перебивать, и так всё ясно.

Фил не прерывал меня больше, а когда я закончила свой рассказ, он тяжело вздохнул и произнёс:

— Ди, я поверить не могу, что ты переживаешь из-за парня. Ну, во-первых, его силой никто не тащил…

— В том-то и дело, что я его тащила, — напомнила я.

— Детка, он же не баран на привязи и ты его не связала, не усыпила. Короче, парень хотел тебя поиметь и сделал это, разве не так? Вот это и есть — во-первых. Да он всю жизнь должен благодарить судьбу за такой неожиданный подарок. Во-вторых, ты ничего ему не обещала, а, значит, и не обманула. На что он рассчитывал, когда тащился к тебе — что после койки вы будете жить долго и счастливо, и растить детей и внуков? Нет, детка, он ехал, чтобы тебе присунуть, и он сделал это — смотри пункт «во-первых». Ну а в-третьих, парень поступил, как обычный кобель — трахнул тебя и сбежал, смотри пункты «во-первых» и «во-вторых». И прекращай уже себя накручивать, в чём вообще проблема? В том, что он сбежал раньше, чем ты его выставила, он задел твоё самолюбие?

— Фил, ты издеваешься? Да у тебя по всем трём пунктам одно и то же — поимел и сбежал.

— А разве не так всё было? — ехидненько напомнил Феликс.

— Не совсем, это я его притащила и поимела, а потом обидела своим предложением, — теперь, кажется, я действительно защищаю своё самолюбие. Феликс прав — меня задело, что какой-то белобрысый хрен не оценил такое сокровище — меня. Обидой он прикрылся, кобель московский.

— Обидела? А когда это тебя волновало? Тебе перечислить всех оскорблённых, детка? Боюсь, тогда ты потопишь родину в слезах, ты стала там слишком сентиментальной. Ты же боец, Ди, соберись, иначе я прилечу и надеру тебе задницу. Стоило оставить тебя без присмотра на несколько дней, как ты раздвинула ноги перед первым встречным. Это для него ты берегла свою девственность?

— Да пошёл ты, придурок, со своим бредом, — психанула я. И совсем не перед первым встречным.

— Бред? В каком предложении, детка? Ты так давно не видела член, что тесная встреча с ним, как повторная дефлорация. Но в твоём случае всё гораздо печальнее — чей-то шустрый конец ухитрился достать до твоей совести. Если собираешься продолжать в том же духе, то лучше возвращайся, пока не загубила свою репутацию и всё не испортила.

Тоже мне потеря! От моей репутации уже не убудет, хотя… В этой стране я пока не успела сильно нашалить и лучше бы с этим не торопиться. Мои переживания в процессе спора притупились и совесть, перестав мучиться, сладко зевнула, вставила беруши и сонно прикрыла глазки. Зачем я загоняю себя в эмоциональную ловушку? Феликс, как всегда, прав, и сейчас применил ко мне моё же средство — разнёс в пух и прах все мои аргументы и развеял сомнения. Мы всегда спасаем друг друга, иногда это бывает грубо.

— Фели, я не представляю, что бы без тебя делала. Я уже в порядке, и мне стыдно за свою слабость.

— Вот и ладно, детка, я тоже тебя люблю. Будь умницей, и перестань уже кому попало демонстрировать свои прелести, а то я ревную и злюсь, а когда я зол, то абсолютно непредсказуем. — Из динамика раздалось грозное рычание, и я рассмеялась.

— Я исправлюсь. Расскажи мне лучше, что у тебя новенького? — я давно не интересовалась его новостями, и чувствую себя эгоисткой.

— Ничего интересного. Иди-ка лучше проветри свои затраханные мозги, а обо мне поговорим в другой раз, когда будет о чём. И не смей игнорировать мои звонки. Всё, целую, малышка!