ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Поппи

Что-то в воздухе изменилось. Происходило что-то странное и необъяснимое, и я не могла понять, что. Он смотрел на мои колени таким сфокусированным и напряженным взглядом, будто ничего другого не существовало, будто бы боялся смотреть на что-то кроме ее коленей. Его голубые глаза потемнели, может это из-за света? Мужчина сжал челюсти, и его тело напряглось. У меня же все сжалось внутри, и по телу прокатилась дрожь. Что происходит?

Я тяжело сглотнула, словно что-то застряло в горле, и посмотрела на его руки, что зависли над моей коленкой, с ваткой. И неожиданно представила картину, как он роняет ее и опускает свои руки на мои колени. Сжимает их своими большими руками, а потом ведет ими вверх по ногам к бедрам, впиваясь своими пальцами мне в кожу, поднимаясь все выше и выше, и…

Боже, я почувствовала себя извращенкой. По правде говоря, я была чертовски неудовлетворенной. У меня не было секса долгое время с тех пор, как я рассталась со своим последним парнем. И он не тот, о ком стоило бы писать. Мне не особо везло ни в любви, ни в сексе. У меня была ужасная способность привлекать абсолютных идиотов и неудачников, которые не могли похвастаться успехом в постели или в чем-либо другом. Иногда я думала, что обречена к жизни с заурядным сексом с мужчинами, которые зарабатывают меньше, чем я — и это о многом говорит.

Но его рука не сделала то, о чем я нафантазировала. Вместо этого, неожиданная боль от контакта антисептика и поврежденной кожи на моем колене заставило меня вздрогнуть.

— Ой! — я напряглась от боли, которая усилилась.

— Не двигайтесь, а то будет больнее, — строгий голос спустил меня на землю и убил любую мысль о сексе, а возбуждение исчезло, будто его и не было. Я старалась не двигаться, пока он наносил мазь на мои колени и заклеивал их большим пластырем.

— Снимите свои туфли! — его командирский тон заставил меня поежиться.

— Зачем?

— Колючки. Или вы хотите оставить их и подождать, пока у вас не разовьется гангрена?

— М-м… Вы же не собираетесь… м-м… — я с ужасом смотрела, как он достает иголку и пинцет из сумки.

— Я попробую, — сказал он, еще раз указав на туфли. — Снимите свои туфли, и мы, наконец, закончим с этим. Я бы хотел вернуться домой до восхода солнца. А Вы нет?

— Все нормально, — я подтянула свои колени к себе. — Вы не должны этого делать. Все хорошо.

Он всматривался в меня пару секунд и выглядел при этом раздраженным, а потом его лицо смягчилось.

— Вот. Держите, — он убрал иголку и пинцет в сумку и протянул ее мне. — Возможно, у вас есть кто-то, кто поможет вам с колючками? — Он задал вопрос напряженным голосом. — Возможно, Вы с кем-то живете?

— Живу с кем-то? — я взяла протянутую сумку.

— Это очень простой вопрос, мисс Грэнджер. У Вас либо есть кто-то, кто поможет вытащить колючки из ноги, либо нет.

Я кивнула и, без понятия почему, солгала. (Кажется, я много вру ему).

— Да, у меня есть дома тот, кто мне поможет.

Я взглянула на него и заметила, как его плечи слегка опустились. Я почувствовала необходимость поправить себя.

— Нет. Нету. Я ни с кем не живу. Я живу одна, — сказала я.

Он приподнял бровь.

— У Вас не очень-то получается прямо отвечать на вопросы.

— Неправда, — возразила я.

— Правда. Я спрашивал, почему я должен нанять Вас, и Вам было нечего сказать. Я спросил, чего стоите, и Вы понятия не имели. Потом я спросил есть ли тот, кто поможет, сначала Вы ответили, что есть, а теперь опровергли это.

— М-м-м, — протянула я. Он был прав.

— И так? — опять спросил он.

— Нет. У меня нет никого, кто помог бы мне вытащить колючки из ног. Хотя я могла бы попросить своего сомнительного соседа, который постоянно на крэке, или метамфетамине, или героине, или… Черт возьми, я понятия не имею, какие наркотики он принимает, но поверьте мне, принимает. Есть еще один сосед, которого я сейчас избегаю потому, что никогда не верну ему велосипед, и надеюсь, что он не убьет меня и не украдет мой телевизор в качестве возмещения. А все потому, что я живу в каком-то странном гангстерском рае.

Я перестала говорить, вернув ему сумку, и сняла свои туфли.

— Так что. Сделайте это.

Я вытянула свои ноги в его сторону, надеясь, что они не пахнут.

Он пару секунд рассматривал меня, а потом посмотрел на мои стопы и начал вытаскивать колючки. Я вздохнула. Самое странное, не могла понять, что со мной происходит — позволять моему новому начальнику вынимать колючки из стоп — или, на самом деле, это самое милое, что кто-либо делал для меня.

О чем я только думаю… Странно. Чертовски странно. Хотя, чему тут, черт возьми, удивляться? Я солгала в резюме, сменила имя, придумала себе роль и сменила стиль одежды, чтобы устроиться на работу, о которой я ничего не знаю… Все это странно.