— Садитесь, — указал он. — Вы спросили у меня о своих обязанностях.

Мужчина наблюдал, как она положила свой самодельный блокнот на его стол и, взяв остро заточенный карандаш, занесла над первой страницей.

— Да.

Девушка посмотрела на него сквозь свои разбитые очки. Они его раздражали. Что вообще она видит через них? Может, ей стоит купить новые потому, что эти большие фиолетовые очки, что носила Дорис, выглядели так, будто куплены на гаражной распродаже. И это не говоря о том, что они были настолько большими, что было не разобрать ее лица.

— Готова, — уверенно сказала она, хотя ее руки дрожали.

По его опыту, всегда лучше, когда сотрудники боятся: таким образом, никакой дружбы и иных отношений. Так спокойней. Много лет назад он совершил большую ошибку, смешав работу и отношения, для него все закончилось плохо. Ему разбили сердце и серьезно испортили репутацию, она же ушла под ручку с его деловым партнером. Служебные романы, даже дружба — ничего из этого не работает. У него есть доказательства. Никогда не пересекай профессиональную границу.

— Хорошо, — сказал Райан, возвращая свое внимание к этой странной женщине, сидящей напротив него. — Вы должны отвечать на все входящие звонки. У меня есть расписание, Вы получите доступ к нему на своем компьютере и должны постоянно обновлять его согласно моим встречам. Вы понимаете, насколько важны мои встречи, мисс Грэнджер?

— М-м-м… Очень важны, — ответила она.

— Очень — не совсем подходящее описание. Если меня не будет на определенных встречах, эта компания может потерять миллионы. Мне бы не хотелось потом высчитывать эти деньги из Вашей зарплаты.

Ее глаза расширились после этой фразы.

— Нет. Миллионы. Конечно. Я понимаю.

Она перевела свой взгляд на блокнот и написала:

Встречи = Миллионы + НЕЛЬЗЯ ПРОПУСКАТЬ + НИКОГДА (или бедность до конца моей жизни).

Она обвела написанное трижды. Потом подняла свою голову и внимательно посмотрела на него.

— Вам придется справляться с накладками в расписании, это касается встреч и командировок. Вы будете вести записи на совещаниях, а потом напечатаете на компьютере. Копии отправите по почте мне и всем участникам совещания. Я ненавижу «недопониманий», — мужчина подчеркнул последнее слово кавычками в воздухе, — которые всегда возникают, когда дело касается денег, будьте внимательны.

Она лихорадочно писала, а он продолжал без остановки.

— Когда понадобится, Вы будете организовывать командировки, также транспорт в аэропорт и из него. Резервировать отели и транспорт для важных гостей или членов совета, если они приезжают из другого города. Вы должны убедиться, что их все устраивает. Вы будете буфером между мной и другими сотрудниками. Любые вопросы, просьбы о совещании, звонки проходят через Вас — я не хочу, чтобы кто-либо из них заходил ко мне. Это очень важно. Никто не должен беспокоить меня в течение дня. Вы должны приносить мне обед — сэндвич с черным хлебом и курицей без майонеза — из кафе с первого этажа, и черный кофе, без молока и сахара, ровно в тринадцать десять. Потом Вы можете пойти на обед с тринадцати десяти до тринадцати пятидесяти семи, но будьте на своем рабочем месте ровно в тринадцать пятьдесят семь, чтобы приступить к работе ровно в четырнадцать. Далее Вы должны забирать мои костюмы из химчистки раз в неделю. Химчистка находится в квартале от офиса, поэтому Вы можете добраться пешком, раз у Вас нет машины. И также знайте, что будете уходить с работы в то же время, что и я, в случае если что-то произойдет. Вам, возможно, придется задерживаться.

Он наблюдал, как она пишет. Дорис высовывала язык, когда концентрировалась. Райан надеялся, что девушка не будет так делать на совещаниях. Ее рука двигалась быстро, и она кивала на каждое слово, повторяя незнакомые, мужчина надеялся, что и этого она не будет делать на совещаниях. Дорис закончила писать и снова посмотрела на него.

— Безусловно, Ваши переработки будут оплачены, — быстро добавил он.

— К слову о деньгах… м-м-м… ну…

— Перестаньте запинаться, — он терпеть не мог, когда она запинается.

— Извините! — она выпрямилась. — Деньги. Я бы хотела узнать, сколько я буду получать и когда? В объявлении было сказано, что по соглашению сторон, от десяти до пятнадцати тысяч. В зависимости от опыта работы.

Он откинулся в кресле и посмотрел на нее. Ей было не комфортно говорить о деньгах.

— Во сколько Вы себя оцениваете? — спросил он.

— Простите, что? — спросила она.

— Это простой вопрос. Как Вы считаете, сколько заслуживаете получать? Десять тысяч или пятнадцать? Я имею в виду, у Вас же не очень большой опыт? Но, возможно, привнесете что-то новое в работу, какой-нибудь навык, о котором я не знаю? Возможно, если бы у меня были дела в испано-говорящей компании, Вы, например, могли бы быть переводчиком?

После этих слов она побледнела. Она не говорила на испанском, как на родном. Это было ясно так же, как и то, что она никогда бы не выиграла конкурс «лучшего костюма».

— М-м-м… э-э-э… — она закрыла рот рукой. — Извините, не хотела заикаться.

Девушка нахмурилась и поджала губы. Это движение впервые привлекло его взгляд. Ее губы были полными и розовыми, словно конфетка… Он быстро отвел глаза.

— И так, — повторил Райан, — чего Вы ст'oите?

— Я не знаю.

— Каждый должен знать, чего он ст'oит, мисс Грэнджер.