— Придумаем что-нибудь, — согласилась я, — обязательно.

— Агния, — вдруг серьезно сказал Флор, останавливаясь и разворачивая меня к себе, — мое сердце принадлежит тебе и этого нельзя изменить. Это моя аквентийская природа. Но, — он замялся, — если ты будешь счастлива с этим гурутийцем, я приму это. Для меня очень важно, чтобы у тебя все было хорошо.

Меня накрыло стыдом. Я понимала, почему он говорил мне это. Я переспала с этим мужчиной, и он подходил мне в физическом смысле в отличие от аквентийского сверхмощного тела. От этого самопожертвования мне стало не по себе.

— Флор, — я понимаю, почему ты мне это говоришь, — с неловкостью в голосе ответила я, — мне очень жаль, что так произошло, но хоть я и не аквентийка, все же мое сердце очень сильно привязано к тебе и это исходит откуда-то изнутри, я не могу это объяснить. Как будто это было всегда, до моего рождения, я интуитивно стремлюсь к тебе так, словно ты часть меня. Поэтому я хочу быть с тобой. Каждой клеткой своей души я это ощущаю. Слышишь меня?

Он не ответил, а просто крепко обнял, а затем нежно поцеловал в губы. Столько любви было в этом поцелуе, столько трепета, что по моим щекам побежали слезы.

— Не плачь, — шепнул он мне, — если мы не найдем выхода в ближайшие три года, пока я работаю на конфедерацию, я заберу тебя в черную дыру. Поняла?

— Хорошо, — согласилась я, надеясь, что до этих крайних мер не дойдет.

— Ты знаешь, как называют квазары в нашей галактике? — вдруг спросил Флор.

— Нет, — призналась я.

— Маяки Вселенной. Мне кажется, что эта работа с черной дырой, к которой нам пришлось привлечь тебя, очень символична. Ты мой личный квазар, тот, что является для меня непреодолимым магнитным полем, которому я не могу сопротивляться. Когда я встретил тебя, увидел впервые, моя любовь взорвалась потоками световых частиц и их путь лежит в будущее до конца моей жизни.

— Значит в нашей личной Вселенной, — прошептала я, — есть два маяка, ты и я. Мы найдем дорогу друг к другу, я верю.

Я была так растрогана в этот момент, что не сразу поняла, что звонит мой телефон. Было не сложно догадаться, кто это был.

— Это Ан Ар, — сказала я, — наверное сейчас заберет меня, — сказала я с горечью, не желая поднимать трубку.

— Дай мне, — попросил Флор и взял мой прибор связи.

К моему удивлению он начал говорить с ним не на моем языке, и я поняла, что было что-то, что предназначалось только для ушей гурутийца. Меня разбирало любопытство, но я не успела задать вопрос, так как неожиданно прямо перед нами из пустого пространства вышел Ан Ар с серьезным выражением лица.

— Пошли домой, — сказал он в приказном тоне и протянул мне руку.

Я посмотрела на Флора, и по моим щекам текли слезы.

— Иди, — мягко сказал он и отпустил мою ладонь, продолжая смотреть мне в глаза взглядом, полным тоски.

Мне казалось, что сама я не смогу сдвинуться с места, но эта проблема решилась сама собой, потому что гурутиец сделал шаг ко мне и мы исчезли в пурпурном тоннеле кротовой норы.

Я была уверена, что мы перенесемся на гору Гурута в дом к Ан Ару, но к моему удивлению мы оказались во вполне современной круглой комнате со светлой мебелью, небольшой кухней справа и мягкими коврами под ногами. По центру круглого помещения стояла огромная кровать, застеленная белыми простынями, а над нами вместо крыши возвышался абсолютно прозрачный стеклянный купол без единой рейки, способной удерживать это сплошное полукруглое стекло. Была ночь, и черное небо буквально горело несметным количеством звезд, образующих на небе молочные переливы. В комнате была напольная подсветка, и приглушенный свет не мешал рассматривать вид за стеклом. Вокруг громоздился заснеженный лес гигантских размеров, спускающийся вниз по склону, так как мы, похоже, находились на вершине какой-то неизвестной мне горы.

— Где мы? — спросила я, вытирая слезы с лица. Я все еще находилась во внутренней драме расставания и была не способна в полной мере восхититься той красотой, в которой оказалась.

— Это мой дом на Гуруте, — ответил Ан Ар, отправляясь к высокому металлическому крану для воды, торчащему из кухонного шкафа. Он налил мне стакан жидкости и предложил выпить.

— Попей немного, в подземном этаже, — он указал на лестницу в полу, которую я не сразу заметила, — есть ванная и халаты, можешь пойти помыться, спать ложись здесь. Я лягу внизу на диване.

Впервые за все время нашего знакомства я была ему благодарна. Остаться одной — это было единственное, чего я желала сейчас и, на мое счастье, он предоставил мне эту возможность.

Не говоря ни слова, убитая внутренней переживаемой драмой расставания, я, глотнув воды, медленно поплелась вниз по освещенной желтыми огнями лестнице. Внизу было очень просторное помещение с высокими потолками. Напротив большого белого дивана был сделан настоящий камин, страсть к которым, видимо, питал гурутиец. Атмосфера в этой комнате напоминала уже знакомый мне холл в его доме на горе Ордена времени. На полу лежала стопка дров, были застелены бежевые ковры с толстым ворсом, на стенах струилась вода. Вероятно, это была непонятная мне конструкция настенных водопадов. Пахло цветочными ароматами и пряностями.

Не способная наслаждаться потрясающей красотой дома, я, найдя дверь в ванную, закрылась там и разрыдалась. Я плакала так долго, что потратила все оставшиеся силы. Затем, на скорую руку приняв душ в огромной джакузи, я, напялив огромный мужской халат, который висел на вешалке, пошла наверх, чтобы залезть в постель, игнорируя сидящего в цокольном этаже Ан Ара.

Запрыгнув под одеяло, я смотрела на несравненной красоты небо, ощущая сильную пустоту внутри.

— Мы с тобой в одном космосе, в одной Вселенной, поэтому, я приду к тебе, я тебе обещаю, — мысленно сказала я Флору. Достав из сумочки телефон, я нашла способ отправить письменное сообщение и написала ему: «Я люблю тебя». В ответ тут же получила фото взорвавшегося квазара и, обрадовавшись весточке от аквентийца, немного успокоившись, уснула.