Некоторое время они переписывались, разговаривали онлайн, потом встретились и, как говорится, стали закадычными друзьями.

Каждый вечер они собирались дома у Антона с Людмилой, спорили до хрипоты, строили неимоверные графики и схемы, ссылались на новые источники, но к однозначному мнению так и не приходили.

– Опять крик и шум? – в комнату заходила Вера Аркадьевна, мама Людочки. – Сегодня какой довод обсуждаем?

Она была абсолютно прагматичной женщиной, хотя и очень начитанной, «во всю эту религиозную подоплеку», как она выражалась, не верила, и разбивала доводы молодых людей исключительно практическими соображениями. В самый разгар спора она приводила такие факты из жизни, что друзья замолкали и не могли ничего придумать в противовес.

– Ну что вы все мешаете кислое с пресным? Зачем валить все религиозные и научные течения в одну кучу? Взяли учение майя, вот им и занимайтесь. Для чего сравнивать их выводы с верованиями древних славян? Какая связь? Никакой. Где они, и где мы. Территориальная раздробленность, климатическая несовместимость, ладно бы вы еще сравнивали верования древних славян с древними саксами, и то ерунда бы получилось. Ни одной общей зацепки.

– Не скажите, – рвался в бой Глеб, – вы не представляете, как много общего у языческих верований, сложившихся на совершенно непохожих территориях. Взять к примеру, кентавров. Знаете, кто это?

– Конечно, Древнегреческий полуконь, получеловек.

– А про Китовраса слышали?

– Это еще кто?

– Полуконь, получеловек, только из славянской мифологии. И знаете, что интересно: его однажды поймал царь Соломон, опять же из славянской мифологии, но имя уже близко к Библейскому, можно провести аналогию, поскольку данный Соломон очень мудрый. Так вот, он придумал, как поймать волшебного полуконя Китовраса, чтобы тот помог ему построить Храм. В некоторых источниках его называют Полкан, то есть Полуконь. Аналогичный герой есть и в древнеиндийской мифологии, его там называют Гандрахарв. Так что, видите, общего в мифологии очень много.

– Ну, хорошо, – не унималась Людмилина мама, – но это все языческие существа, а что можете сказать про монотеистические учения?

– Пожалуйста, могу привести пример, – заговорил Антон, – когда в языческой и монотеистической религии присутствует одинаковый сюжет: всемирный потоп.

– Так, послушаем.

– Про библейский сюжет рассказывать не буду, его все знают, а вот в древнегреческой мифологии тоже существует миф, согласно которому боги рассердились на людей и наслали на них всемирный потоп, и лишь Девкалиону, сыну Прометея и его жене было велено спастись. В той же, древнегреческой мифологии, существует еще один сюжет о конце света: всемирном пожаре, когда пылала земля, двойным жаром задышали вулканы, пересох Нил, потухло солнце. Не напоминает иные библейские сюжеты?

– Ну, может быть, – почти сдалась Вера Аркадьевна.

– И давайте, чтобы уже совсем добить эту тему, вспомнился еще один сюжет: новгородский Садко и Вейнемейнен из Калевалы.

– А у них какие общие черты?

– Волшебные гусли, которые усмиряли волны, моря, русалок, морского царя, ну и так далее.

– Ладно, сдаюсь, сдаюсь, наверное, вы правы, и просто необходимо прошерстить все возможные версии и все известные учения, мифы и легенды, чтобы найти отгадку вашей таинственной записки. Пойду ка я лучше, займусь делами, продолжайте свои споры без меня.

Вера спорила с ребятами скорее ради забавы, ни сколько на них не обижаясь. На самом деле она была очень рада, что ее девочка, ее любимая Людочка наконец-то определилась со своей жизнью.

Дело в том, что ее «девочка» уже давно выросла из юного возраста, ей было почти тридцать, а Антону двадцать три. Он учился на историческом, готовился к сдаче диплома, а она уже давно вышла из институтского возраста, работала в больнице анестезиологом, личная жизнь не складывалась, детей не было, и поэтому Вера Аркадьевна очень переживала, что дочка так навсегда и останется никому не нужной старой девой.

Когда Люда училась в школе, она была очень стеснительной, необщительной, неяркой. Мальчишки – одноклассники на нее внимания не обращали. Гулять по вечерам с подругами она не любила, предпочитая заниматься дома интересными делами. Поступив в институт, девушка не поменяла образ жизни, все так же посвящая свое свободное время любимым занятиям.

Но однажды, к счастью, в больницу, где работала Люда, на операцию легла тетушка Антона. И, поскольку у неё в этом городе из родственников был только Антон, то ему приходилось очень часто приходить в больницу навещать тетушку. Когда ее готовили к операции, Антон обошел всех врачей, со всеми советовался, разговаривал, так и познакомился с Людой. Потом операцию сделали, тетушку выписали, а он так и продолжал ходить в больницу. На первый взгляд могло показаться, что ему просто была нужна дама с квартирой и пропиской, но женщинам, Люде и ее маме, не хотелось об этом думать. Они ни о чем не загадывали, считая, что пусть ходит неделю, две, месяц, два, три, неважно сколько, все равно это лучше, чем сидеть девушке одной и тихо киснуть от одиночества.

Антон же в своей душе не ковырялся, вопросом «люблю – не люблю» не задавался, ему была нужна поддержка в его изысканиях, потому что его единственной настоящий страстью была и всегда оставалась только история. Люда с ее спокойствием, душевностью, не истеричностью, пожалуй, была идеальным вариантом для него.

Вот поэтому так и получилось, что очень молодой человек переехал жить к тетеньке почти средних лет, занимался своей наукой и спорил до хрипоты с другом, девушкой и ее мамой, отстаивая свою позицию относительно истинного содержания найденной когда-то записки.