– Зачем ты это сделала?

Стефи некоторое время играла со скрепкой для бумаг, раздумывая, стоит или не стоит отвечать откровенно. Наконец она сказала:

– Петтиджон вышел на меня несколько месяцев назад. Поначалу он вел себя довольно сдержанно, и я не сразу сообразила, что у него на уме. Некоторое время он обхаживал меня то так, то эдак, заходил то с одной, то с другой стороны. В конце концов он открытым текстом заявил, что хотел бы видеть меня в кресле окружного прокурора. По его словам, это было бы выгодно для нас обоих. Петтиджон обещал мне всяческое содействие, если я...

– Если ты - что?

– Если я буду держать открытыми глаза и уши и своевременно информировать его обо всем, что происходит в прокуратуре. Особенно его интересовала возможность расследования некоторых его афер.

– И что ты сказала ему на это?

– Боюсь, мой ответ нельзя цитировать в приличном обществе. Это было нечто настолько неженственное, что даже Петтиджон удивился. После этого он от меня отстал, но теперь уже я заинтересовалась, что такое он может скрывать. Конечно, кроме любопытства, меня гнало и честолюбие. Согласись, что, если бы Стефи Манделл сумела разоблачить самого крупного в штате мошенника, она бы заработала несколько зачетных очков, которые могли бы очень ей пригодиться перед грядущими выборами. Вот почему я обратилась к Харви...
– Она согнула скрепку в виде буквы S и отбросила в сторону.
– Но когда я получила эти сведения...

– То увидела на документах имя моего отца.

– Да, Хэммонд, - подтвердила она.

– И ты промолчала?

– Да, я никому ничего не сказала. В конце концов, это было его преступление, его, а не твое. Но наказать Престона, не скомпрометировав тебя, было практически невозможно. Я такого способа не видела и поэтому ничего не предприняла, хотя - видит бог!
– мне очень хотелось получить место окружного прокурора.

– Но не настолько, чтобы ради этого лечь в одну постель с Петтиджоном, констатировал Хэммонд. Стефи с отвращением передернулась.

– Ты имеешь в виду - в переносном смысле?

– Да, конечно.
– Он помолчал.
– Спасибо, что рассказала мне, Стефи...

– Я сама рада, что ты наконец узнал. Мне тяжело было носить это в себе. Она подняла голову и посмотрела на него.
– Ну а теперь, может быть, ты наконец скажешь, что привело тебя ко мне?

Хэммонд опустился на краешек кресла напротив ее стола и наклонился вперед.

– То, что я собираюсь тебе сказать, должно остаться строго между нами, сказал он, понизив голос.
– Могу я тебе довериться?

– Ну конечно.

– Хорошо.
– Он набрал полную грудь воздуха.
– Видишь ли, Юджин Кэрти не убивала Петтиджона!

Стефи слегка приподняла брови. Она ожидала от него совсем другого - быть может, даже признания в их противозаконной интрижке и просьбы о прощении, но это?.. Неужели Хэммонд действительно надеется, что ему удастся выгородить свою подружку?

У нее уже готов был резкий ответ, но она сдержалась. Откинувшись на спинку кресла, Стефи скрестила руки на груди и сказала как можно спокойнее:

– Что с тобой происходит? Еще вчера ты готов был выйти с этим делом на большое жюри, а уже сегодня утверждаешь, что и дела-то никакого нет. Что заставило тебя передумать, да еще так быстро?

– Я понимаю, что тебе мое решение действительно может показаться неожиданным, но для меня это не так. С самого начала я чувствовал, что доктор Карта - не тот человек, который нам нужен. Слишком многое не укладывалась в схему, которую предложил Смайлоу.

– Но Тримбл...

– Тримбл - просто сутенер, который спасал свою шкуру.

– Возможно, он и сутенер, но она была его девкой, - резко сказала Стефи. И, похоже, не только была, но и осталась, если он решил подложить ее Петтиджону.

– Послушай, - миролюбиво сказал Хэммонд, - давай не будем начинать все сначала, ладно?

– Хорошо, - вздохнула Стефи.
– Об этом и так уже достаточно говорено. Попробуй предложить другую версию.

– Петтиджона убил Смайлоу.

– Что-о?!
– Стефи даже привстала в кресле, но тут же рухнула обратно на сиденье. Лицо ее выражало крайнюю степень недоумения и растерянности, словно она не была уверена, что правильно его расслышала.

– Это что, шутка?
– произнесла она наконец упавшим голосом.

– Нет.

– В таком случае объясни.

– Я сказал: Петтиджона убил Смайлоу. У меня есть свои соображения по этому поводу. Выслушай меня и скажи, что ты думаешь. Сама понимаешь, что ошибиться мне бы не хотелось.

– Я уже сейчас могу сказать, что я думаю. Ты просто спятил!

– И все-таки выслушай меня, - повторил Хэммонд упрямо, и было в его голосе что-то такое, отчего Стефи невольно умолкла. В субботу, в больнице, она сама спросила Смайлоу, не он ли прикончил своего бывшего зятя, но это была просто шутка, хотя, быть может, и не особенно удачная. Но Хэммонд был чертовски серьезен, и Стефи поняла, что у него, очевидно, были достаточно веские основания считать детектива убийцей.