Маг и Алхимик поклонились и вышли, затворив за собою двери.

Какой длинный ужин. Пожевать еще чего-нибудь?

— Какие кольца выбрала?

— Чуткость и выносливость, милый.

Ну да. Магическому радару не помешает добавить чуткости, а бегущей за лордом по лугам лучнице, не помешает добавить выносливости. Хотя эта пара колец имеет и другой смысл.

Я поднял одну бровь. Милли звонко расхохоталась.

— Не смотри так, а то уписаюсь.

Вот этого только и не хватало в нашем чумном бараке. Вернулась Ксюнчик с забинтованными руками. Поискать Бума и поболтать с Региной. Из этих двух дел, до отбоя, я должен выбрать одно.

Загадка Бума, почитай и не загадка уже. А вот загадка Регины — всё ещё загадка. Так что идем в лазарет. Милли умненькая. Особо не помешает.

— Мне тут в лазарет к Регине Ашотовне на полчасика сбегать нужно. Ты со мной?

— Непременно.

В сумерках светились окошки казачьих домов, и собаки там брехали. Каждый дом был двухэтажный, по периметру опоясанный высокой террасой. Миленько. Может ли на даче у реки быть железная руда? Завтра зашлю туда экспедицию.

В лазарете было полутемно и прохладно. Рыжая Регина решительно бросилась ко мне:

— Мой лорд, я вижу вы ранены! Немедленно в смотровую.

Дырки в спине побаливали, да. В конце концов это лазарет. Где эта её смотровая?

Смотровой оказалось большое помещение с несколькими белыми столами в центре и шкафами по стенам. Меня заставили снять с себя пояс с мечами и лечь на живот. Прямо на один из этих холодных столов.

Регина натягивала спецперчатки и ругала Милли:

— Разве не видна кровь на его рубашке? Надо было вести его сюда сразу!

Милли хмурилась и решала, воткнуть Регине Ашотовне ножик для вырезания стрел в правый глаз или в левый. У этих дев абсолютно противоположные понятия о приемлемом.

Меня ощупали, промыли раны на спине, прижгли их чем-то, заставили сесть и плотно перебинтовали.

— Минимум два дня в лазарете. Постельный режим и усиленное питание. Очень большая потеря крови.

Милли расхохоталась. И я, не удержавшись, тоже.

— Как казаки, Регина?

— Одного отпустила уже. А тот, у которого трещина в черепе, еще полежит. Травма очень серьёзная.

Неожиданно меня осенило:

— И больше никого тут у тебя нет?

— Нет.

— И на втором этаже?

Рыжая неожиданно всплеснула руками, как морская птица, и так же отчаянно, чайкой, вскричала:

— Не отнимайте его у меня! Он очень испуган. Мы… Только я могу! А вы его покалечили!

Атас. Бум здесь. Испуганный Бум под крылом любящего доктора. Бум нарушивший приказ лорда и не добывший ни одного кабана.

Картина непрезентабельная однозначно. На лице Милли искреннее омерзение, и я её прекрасно понимаю. Однако кто виновен? Правильно. Виновен лорд.

— Не плачь, Регина. Буму привет. Передай, что его задача теперь — охрана лазарета. И тяжёлых таскать его используй. Обучи санитарному делу, короче.

Регина Ашотовна замерла не веря своему счастью. Только вот не уверен, что Бум при должности, Бум не прячущийся, не испуганный, будет тем Бумом, которого она так крепко любит.

— Спасибо, мой лорд!

— Пожалуйста.

Теперь самое интересное.

— Что ты видела, когда я давал тебе имя?

Рыжая отошла к стене, села там на лавочку и упёрлась пальцами себе в виски. Даже мой высокоумный научный отдел не позволял себе таких театральных мимик. Ладно, лорд, не обижайте женщину, она думает.

— Это было ужасно, но в то же время невыразимо прекрасно. Мой лорд, я видела всё сразу. Мне открылась суть мира. Мы с вами живём под водой, но это не вода…

— Ну да, это воздух.

Подтвердила Милли.

— Нет. Не воздух, а соитие. Соитие всего со всем. Но не как что-то между, а как что-то кристальное и само по себе. Это мы с вами — промежутки! А главное — то, что мы считаем ничем, на самом деле является всем!

Тут Милли уже не нашла что добавить. Просто подмигнула мне и мотнула головой в сторону выхода. Однако такие откровения стоило выслушивать досуха.

— Нас питает не еда и вода. Мы перемещаемся не по земле. Мы не дышим, а делаем вид. Вот у вас, мой лорд, была трубка в носу!

Здесь я засомневался, что стоит слушать дальше, но Рыжая уже вскочила и размахивала руками:

— Но это тоже была не трубка! И это тоже был не нос! Отношения вращаются сами! А мы дёргаем не за то!!!

Приступ завершился кашлем. Регина Ашотовна вытерла рот ладошкой, оправила халатик и очень грустно попросила:

— Я хочу еще раз…

— Я подумаю. Но не сегодня.