— Здравствуйте.

— Здрасте. Садитесь. Я сейчас…

Появляется через пять минут. Почти падает в свое директорское кресло и крутит головой в тугом воротнике рубашки. Словно проверяет, не отвинтилась ли, крепко ли держится.

— Уф! Укатали сивку крутые горки.

Улыбаюсь. Смотрит изучающе. Что ж имеет право. Смотрю в ответ.

— За вас просил человек, которому я отказать не могу. В силу служебного положения…

— Но это еще не повод доверять ребенка, кому попало.

Сначала хмурится. Потом улыбается. Улыбка очень идет ему, сразу превращая замкнутое, даже суровое и в общем-то некрасивое лицо в замечательно добрую и забавную физиономию. Когда-то вычитала, что только когда человек улыбается, ты видишь его истинное лицо. И это его лицо мне нравится. Уже немало.

— Видите ли… Ванька классный парень, но… с ним трудно.

— Если с ребенком легко — его надо вести к доктору, у него какие-то проблемы. Особенно, если речь о мальчике, который просто обязан быть шалопаем и неслухом. На то он и мальчишка. Главное, чтобы мы нашли с Ваней общий язык, тогда все будет хорошо.

— Вы когда-нибудь работали с детьми?

— Нет. Никогда. Но я вырастила своих. Это хороший опыт, поверьте.

— Сколько им сейчас?

— 21.

— Это старшему? Или?..

— Всем.

Смеюсь, глядя на его недоумевающее лицо. А потом лезу в сумочку и вынимаю бумажник. В нем у меня фото моих мальчишек. И маленьких, и уже повзрослевших.

— Это Петька, это Митька, а это Витька.

— Вот это да!

— А вот такие они сейчас.

— Живут с вами?

— Нет. Учатся за границей. В Гарварде. Из-за них и работу пришлось оставить. Такие шустрые были, что иначе никак не получалось.

— Понятно. Мне сказали у вас какое-то высшее образование есть?

— Да. ИнЯз.

— Ух ты! Какие языки?

— Английский, французский, китайский. И немецкий. Последний намного слабее, факультативно учила. Но для того, чтобы дать азы шестилетнему мальчику хватит.

— Круто.

Сглатываю. Словечко это… Сразу напомнило мне того мужика с дачи… С которым… Ну, который в моей бане парился, и чье тело я нашла потом в снегу… Тут же начинает мутить. Зажмуриваюсь и глубоко дышу через нос, стараясь взять себя в руки. К счастью это мне удается. Не хватало еще в кабинете у потенциального работодателя устроить то, что тогда в полиции…

— Только у меня есть проблема.

Вопросительно задирает брови.

— Дело в том, что у меня собака… И мне совершенно не с кем его оставить. Он уличный пес, не домашний. Может быть, он мог бы пожить где-то у вас на территории?.. Я понимаю, конечно, что это наглость, но…

— Черт. Он какой этот ваш пес? Маленький?

Отвожу глаза. Отвечаю уныло:

— Здоровый, как конь. Но добрый. Я его на дачах летом подобрала. Он там с детьми очень хорошо играл.

— Значит добрый…

Киваю и смотрю преданно. Думает.

— Ладно. Все равно хотел кого-нибудь заводить. Чтобы малому было с кем возиться. Жил у нас пес, но в прошлом году под машину, дуралей, попал. Ваньке не сказали. Наврали, что сбежал. Будка от него осталась. Пусть этот ваш… конь там и живет. Авось поместится. Но если только что-то выкинет, пристрелю на месте. И вас вместе с ним.

Киваю так отчаянно, что мужик снова начинает смеяться.

— Ладно. В субботу приезжайте, знакомиться уже все вместе с вами будем.

Пишет на бумажке адрес, пододвигает мне. Берет другую опять готовится писать.

— Вы пешком или на машине?

— На машине.

Кивает, словно уверяясь в своих предположениях.

— Номер говорите и марку, чтобы я охранникам на въезде в поселок передал.

Диктую. Вижу, что рука замирает. Надо было все-таки эту чертову машину продать. Няньки на таких не ездят.

— Мне было сказано, с вами муж недавно развелся. Судя по тому, какая у вас машина, человек он, прямо скажем, не бедный. Зачем вам вообще работать-то?

— Затем, что жить не на что.

— Совсем с носом оставил?

Киваю.

— Орел.

Качает головой. Не могу понять — то ли уважительно, то ли с неодобрением. Молчу. Смотрит изучающе, потом отводит глаза.

— Простите. Вы правы. Не мое это дело. Тогда что же? Жду в субботу. И этого вашего… коня привозите. Посмотрю хоть на него… Как его зовут-то кстати?

— Шарик-Бобик.

Смотрит недоверчиво, потом снова смеется.

— Аристократ что ли?

— Дворянин. Самых что ни на есть отборных дворовых кровей.