Конвульсии пленника увеличились, теперь не только пятки, а все тело ходило огромными, немыслимыми волнами.

С грохотом рухнула часть стены, к счастью для меня не та, где я стояла. Дым, сноп пламени, клубы пара, рев Зароса — все смешалось. Стражники и Мериданон бросились на тело корчащегося пленника, пол задрожал… И вдруг все закончилось…Зарос открыл красные от лопнувших сосудов глаза, конвульсии пленника прекратились, он сначала застыл на пике судороги, тело его вдруг расслабилось и медленно опустилось назад на стол, руки безвольно раскинулись по обе стороны стола. Я ясно увидела лицо пленника — сведенные судорогой черты расправились, бледно-зеленое лицо с огромными иссиня-черными синяками под глазами потеряло твердость и скульптурную четкость, черты стали дряблыми, невыразительными. Глаза были закрыты. Тонкая ниточка крови стекала из полуоткрытого рта.

— Он под моим контролем, — с придыханием, тяжело сказал менталист. Рук с головы пленника он не снимал.

— Раб, открой глаза, — приказал он;

— Медленно, как бы против желания пленник поднял веки — меня поразили его стеклянные, бессмысленные фиолетовые глаза…

Рем

Первое, что пришло мне на ум, когда я очнулся: кто-то должен закрыть воду. Непрерывно капающая вода раздражала.

Разлепив веки, я понял, что это была моя собственная кровь. Ах…верно, меня же пытали, а сейчас я истекаю кровью… Ну и славно… Говорят её не много в человеке…

В глазах все плыло. Руки…ноги… ага, скованы, жжет от боли…а, ну да, мифрил…Я лежу на чем-то твердом, хм… на столе. Вокруг — да, пыточные инструменты…

Оглянулся — вокруг серые стены. Голое, лишенное окон мрачное помещение, единственным предметом мебелировки которого было пустое ведро. Задумчиво посмотрел на него — а, этим предметом я еще здесь не пользовался за все это время, моего пребывания здесь. Хм, подумал, спрыгнуть что ли со стола, подбежать к туалету, кем то заботливо оставленном для бедного узника… Крюк в потолке был установлен здесь недавно и активно мной использовался, я вспомнил как часто меня подцепляли за него, поморщился вспомнив, что за этим следовало.

Я понимал, что вряд ли выйду живым из этой комнаты. Закрыв глаза я начал считать непрерывно капающие звуки. Затем тяжелая волна истощения снова скрутила меня. Какая-то часть моего сознания понимала, что это было не истощение сна, а скорее всего смерти, я чувствовал ее дыхание за своей головой, и я был рад ее скорому визиту. Холод разливался по всему телу, казалось, заполнял собой всю Вселенную. Он разрывал тело на куски, но в то же время успокаивал жар боли. Очень захотелось свернуться в клубок, куда там, даже головой нет сил пошевелить… О великие Создатели, какой холод. Неужели именно так уходят в Забвение! Слава Создателю это случается только раз. Поскорее бы уже…Жду…Считаю капли…

Вошли какие-то люди, что-то делали с моим телом, это не касалось моего уплывающего сознания.

— Его жизнь висит на паутинной нити, — сказал кто-то над моей головой;

Я сышал, что это было сказано обо мне, но я слышал эти слова, как бы я слышал жужжание мухи. Я не только не интересовался ими, но я их и не заметил, и сразу забыл о них. Мне жгло голову, я чувствовал, что исхожу кровью.

Я не помнил ничего больше, я потерял сознание от страшной боли, которую причинили мне, укладывая на стол, толчки во время движения.

Магия целителя выдернула меня из благословенного забытья. У меня не было сил сопротивляться. Сил открыть глаза не было, почувствовал, что пальцы без ногтей беспомощно заскребли о холодный металл стола и я снова начал проваливаться в темноту. Только невероятным усилием воли Мериданон сумел раздвинуть надвигающуюся тьму. Я испытал легкое раздражение…

И тут на меня обрушилось ЭТО. Словно ужасающий удар палицы, бросивший мое парализованное, трепещущее сознание в бескрайнюю, бездонную пустоту. Перед глазами мелькнуло чье-то напряженное лицо и черная борода. Кто-то — кажется, Мериданон — издал сдавленный крик. Огромная ментальная сила вступила со мной в непримиримую, последнюю борьбу. УДАР…УДАР… Я сопротивлялся. Попробовал ударить сам…Палица сокрушающе колотила по моему ослабленному сознанию. Чувствую, сил больше нет, проигрываю…УДАР… удар беззвучного грома поверг меня в небытие. Ослепленный, терзаемый неведомой мощью, я боролся с мраком, который окутывал мое сознание. Свет перед моими глазами становился все ярче… ярче… стал ослепительным… Руки и голоса вокруг. Я вынырнул из кромешного ледяного мрака, увидел лица, людей в форме, торжествующее лицо Дарко… Потом я почувствовал яростный свист будто от урагана в кронах деревьев и ВЗРЫВ в голове…

В голове вдруг взорвался леденящий черный шар. Никакой защиты больше не существовало, борьба была бесполезна. Это было похоже на смерть. Нет-это и была смерть…

— Он под моим контролем, — последнее, что я услышал…

Мира

К пленнику подошел отец, застегнул на нем ошейник подчинения, раб не сопротивлялся, пустыми, стеклянными глазами смотрел вверх, в пустоту.

Разрушенная стена тюрьмы все еще содрогалась, я боялась обрушения. Отошла на безопасное расстояние к другому окошку, ничего не видно, пошла к другому… церемония уже началась, раб уже повторял за Мериданоном священную клятву:

— … прошу принять меня своим рабом, — монотонно бубнил пленник едва слышно, он все еще лежал на спине на металлическом столе, к нему подошел Мериданон, влил воду в черные губы пленника, чтобы тот мог говорить, дело пошло лучше:

— Я добровольно одеваю этот ошейник, я раб, а это значит, что я — никто, я — вещь, принадлежащая Господину навечно.

Меня всю колотило от увиденного, было очень, очень жарко, все мое тело горело…

— Я, Дарко Маркес Бронтейн, принимаю тебя раб, да быть мне твоим хозяином навечно, до скончания моих дней! — торжественно, звенящим голосом говорит отец слова клятвы.