Тихая музыка внезапно умолкла, и трубы пропели громкий серебряный зов, забили барабаны. Все встали.

— Его императорское величество Дарко Маркес Бронтейн, властитель Креландской империи, сюзерен малых королевств, правитель Ардора!

— Ее императорское величество Иария Монна Бронтейн!

Улыбающаяся императорская чета под руку торжественно вошла в зал, в благоговейной тишине они чинно проследавали к своим тронам на небольшом постаменте и замерли в благородных позах.

Вдруг все зашевелилось, толпа заговорила, подвинулась, опять раздвинулась, и между двух расступившихся рядов, при звуках заигравшей музыки, в зал ввели пленников. За ними следовала группа магов во главе с Мериданоном.

Я невольно ожидала увидеть те же забитые, жалкие существа, которые я видела вчера. Каково же было мое удивление, когда в зал вошли высокие, статные мужчины. Им позволили вымыться, накормили, их длинные волосы, заплетенные в сложные косы ловили свет сотен люстр, высевших под высоким потолком. Они были несомненно красивы — одетые в просторную черную одежду, которая, тем не менее не скрывала их атлетическое телосложение. Их чуть удлиненные, миндалевидные глаза поражали глубиной и разнообразием оттенков — тут был и ярко-желтый и прозрачно-голубой и ярко-зеленый. Их руки и ноги были скованы, но при этом они умудрялись двигаться грациозно и плавно. Я нашла глазами короля Ардора, как и в прошлый раз, он шел впереди своего маленького отряда, — «интересно, кому он достанется, хотя нет, не интересно, конечно императору…»

Солдаты выстроили ардорцев в линию, заставив встать на колени.

В зале воцарилась напряженная тишина.

Вперед выступил барон Араден Сорат — ближайщий советник и помощник императора. Это был чрезвычайно умный и так же чрезвычайно опасный человек. Наружность барона отвечала его характеру. Высокий рост и смуглый цвет лица, черные волосы, черные проницательные глаза, большой, но правильный нос, печальная и холодная улыбка, вечно блуждавшая на губах его, — это было существо особенное, не способное делиться мыслями и страстями с теми, которых судьба дала ему в друзья. Он говорил мало, но резко.

— Дорогие гости, люди Креландии, — проговорил он, тщательно, как бы взвешивая, выговаривая каждое слово, — эти преступники, имевшие наглость воевать против великой Креландии готовы добровольно передать себя в рабство!

Гости ответили утвердительными возгласами.

— Да будет так! — закричал барон.

— Раб Нарат Тейн выйди вперед, принеси клятву своему будущему господину герцогу Вараву Кранбскому!

В центр вывели того самого раба, которого я посчитала королем, поставили на колени, — «ах не король», — подумала я, — «о, раб достался отцу Эжери, счастливчик», — вздохнула я огорченно. Думаю, в этот момент мои мысли были созвучны со всеми в этом огромном зале, все хотели получить раба, и я тоже.

Гордый герцор, раздувшийся от счастья и осознания торжественности момента, вышел вперед. Вопросительно посмотрел на барона, — «что делать». Барон кивком головы показал ему где встать — перед рабом. Раб, видимо находясь под каким-то связывающим заклинанием, вяло сопротивлялся до того момента, как Мериданон подошел к нему сзади и положил ладонь ему на затылок. Со своего, переднего, места я видела, что лицо ардорца вдруг превратилось в неподвижную маску, взгляд застыл и остекленел.

— Повторяй за мной раб,

Раб, едва шевеля губами, с потускневшим взглядом, янтарные глаза которого стали похожими на лишенными смысла холодные драгоценные камни, принялся повторять:

— Я, презренный раб Нарат Тейн, прошу тебя, благородный герцог Варав Кранбский, принять меня своим рабом,

В руках барона показался знаменитый ошейник подчинения, он передал его герцогу;

— Я добровольно одеваю этот ошейник, повторяет раб, — герцог наклоняется, одевает ошейник на ардорца, — Я раб, а это значит, что я — никто, я — вещь, принадлежащая Господину навечно.

— Я, герцог Варав Кранбский, принимаю тебя раб, да быть мне твоим хозяином навечно, до скончания моих дней! — Герцог с этими словами одевает на себя браслет хозяина.

— Слова сказаны, обряз совершился, — провозглашает барон Араден, — при этих словах ошейник и браслет вспыхнули ярким светом, герцог закричал, как от сильной боли, раб глухо застонал. Застежки на браслете и ошейнике исчезли, плотно обхватили шею и запястье своих носителей, превращаясь во вторую кожу. Теперь их снять невозможно. Раб навеки послушен воле своего хозяина.

Раб, шатаясь встает, послушно следует за своим хозяином.

Барон Араден называет следующие имена. Церемония идет своим ходом.

За окнами уже смеркалось, когда церемония наконец подошла к концу. Все ардорцы приобрели своих хозяев. Имя короля Ардора так и не было названо.

Мира

Прошло несколько дней, заполненных празднованиями и торжествами. Отец весело улыбается, шутит, завалил меня и маму блестящими, великолепными подарками — мама получила тяжелую бриллиантовую диадемы искусной работы — очень старинная вещь, — задумчиво причмокнула маркиза Анна Шамер, мамина фрейлина, приближенная и самая близкая подруга императрицы, она всегда все знала и не было во всей Креландии человека более осведомленного, чем эта сорокалетняя, все еще красивая дама. Мы с мамой часто посещали ее салоны, организованные маркизой в ее богатом доме недалеко от нашего дворца.