— Меня она тоже настораживает, — заметил Ардира взгляд Ринельгера. — Ученица… единственная выжившая после кораблекрушения. Ещё и, как ты говоришь, память у неё отшибло. Могла и помешаться. А сумасшествие у могучих колдуний — это очень плохо. А я, скажу тебе честно, даже ясно мыслящих могучих чародеев не особо жалую.

— Благодарю за искренность, командир, — Ринельгер чуть не упал, наступив на шатающийся булыжник, но Ардира схватил его за плечо и подтянул. — Мне тоже это кажется странным… надо бы её узнать поближе, когда выберемся. Повозиться с памятью… не знаю, правда, чары бесполезны. Тут только личное общение.

— Это к Фирдос-Сару, — скупо улыбнулся Ардира. — Ладно, разберёмся…

Коридоры подземелья поднимались. Неизвестно, сколько времени и сил сократил отряду обвал, быть может, впереди ждал бесконечный лабиринт с дверьми наподобие Врат Мощи — с ними Ринельгер уже не справился бы.

Пока чародей прикидывал расстояние и в какую именно точку вышел бы отряд, Ардира помог остальным забраться на устойчивую плитку тоннеля.

— Мы идём наверх, — заметил Фирдос-Сар, голос его стал воодушевлённее.

— Сплюнь, сарахид, — бросил Ардира. — Иначе…

— Тихо! — Ринельгер взметнул кулак.

Чувство крови дало о себе знать, чародей размял руки. Кто-то стремительно приближался, и его было слишком много для отряда.

— Над потолком, — отступил Ринельгер.

— Сука, — фыркнул Ардира и вынул меч из ножен. — Отряд!

Запела сталь: Сенетра и Фирдос-Сар встали на свои привычные позиции по бокам от командира. Ринельгер отошёл за их спины, схватил за руку Ирму и подтянул к себе:

— Приготовь чары, ученица. И держись рядом…

Посыпался камень, что-то безумно заскрежетало, и в пяти саженях от отряда приземлился тёмный шевелящийся комок.

— Слепоглаз?! — выпалил Ринельгер.

— Мать вашу за ногу! — Фирдос-Сар сделал шаг назад и дрогнул так, будто сейчас развалится.

«Иногда мысли становятся явью», — вспомнил чародей слова «знакомого» наёмника, с людьми которого как-то боролся отряд. Светлячок осветил свалившуюся тварь. Ринельгер тихо выругался, вскрикнула Сенетра, послышался глубокий вздох Ирмы. Словно змея, сколоморф, шевеля отвратительными конечностями, которых на нём было несколько десятков, обвивал кольцами смерти арахнида размером с лошадь. Гигантский паук жалобно трещал хелицерами, не оставляя попыток выбраться из ловушки, судорожно размахивая одной из восьми лап, царапая когтями хитиновый панцирь своего убийцы. Звери не замечали больше никого, увлекшись борьбой, а отряд не смел шелохнуться.

— Сарахид, один точечный удар, и… — начал Ардира.

Раздался хлопок, не давший ему договорить: арахнид перестал подавать признаки жизни, и сколоморф поднял омерзительную голову, напоминающую человеческий череп, с четырьмя боковыми жвалами вокруг рта, приготовившись к пиршеству. На паучьем брюшке что-то копошилось: сначала показалось, что это внутренности павшего животного, но в следующий миг из массы выскочил маленький, размером с кошку, паучок. Ринельгер впервые оказался свидетелем такого зрелища: молодой арахнид вцепился в мясо между защитными пластинами, сколоморф дёрнулся, отпуская тело мёртвой мамаши, из которого вырвалось до десятка паучат. Судьба охотника была предрешена.

— Они слепые, командир, — тихо сказала Сенетра, прикусив нижнюю губу. — И заняты едой.

— Пройдём тихо, — догадался Ардира, сохраняя удивительное спокойствие. — И никто не пострадает.

— Мимо этих тварей? — Фирдос-Сар крепче сжал секиру. Они с Сенетрой до жути боялись пауков, особенно гигантских. Ринельгер находил это отчасти забавным: его соратники были далеко не детьми. Хотя сейчас он мог их понять. — Может, чародей вырубит их всех?

— Меня хватит максимум на двух, — протянул Ринельгер, всматриваясь в пирующих паучат. — Пока они жрут, у нас есть шанс. Давайте.

— Пошли, — сказал командир и направился первым.

Арахниды сильно увлеклись свежим мясом, ещё и в таком небывало большом количестве. Ардира и Ринельгер боком, упираясь в стену как можно плотнее, обошли кровавое пиршество. Следом, не дыша, проскочила Ирма. Фирдос-Сар, вытащив монету, подбросил её и показал результат Сенетре. Рунарийка беззвучно выругалась и полезла первая.

Не поделив какое-то лакомое местечко на теле сколоморфа, два арахнида сцепились и покатились прямо к ногам Сенетры. Взвизгнув, совсем как крестьянская девка, а не боевой наёмник, она ударила мечом по ним сверху, не мешкал и Фирдос-Сар, опустив на паучат секиру. Коридор наполнился звоном металла, клинки, разрубая нежную плоть молоденьких чудовищ, встретились друг с другом.

— Проклятье, — прошипел Ардира.

Такое маленькие твари проигнорировать уже не могли, с ещё дёргающегося в предсмертных конвульсиях сколоморфа, слезли пятеро арахнидов и, щёлкая хелицерами и перебирая маленькими лапками, засеменили к рунарийке и сарахиду.

Самого прыткого сбил с курса Ринельгер, пустив импульс, второго срубил Фирдос-Сар: он дрожал, боялся, но имел привычку заглушать ужас яростью. Сенетра не была готова встречаться с таким страхом лицом к лицу. Меч дрогнул, она слабо размахнулась, и третий арахнид, словно змей, сделал стремительный выпад и укусил её чуть ниже колена.