Гвендолин послушно кивнула, но твердо решила запомнить дорогу и не навязываться Айхе с просьбами. Уж по единственной-то тропинке она добраться сумеет и без посторонней помощи.

Предвкушение от предстоящей встречи с Айхе радовало и пугало одновременно. Гвендолин шла, то ускоряя шаг, то почти останавливаясь, чтобы перевести сбившееся от волнения дыхание. На небе не появлялось ни облачка, солнце не ведало милосердия и палило все нещаднее, и она не торопилась раскручивать узел на затылке — от волос жара станет нестерпимой. Давно хотелось пить. Раз уж обед в корзинке рассчитывался на двоих, Гвендолин сочла приличным разворошить его и достать фляжку с водой. Сразу полегчало.

Отыскать дозорную башню особого труда не составило. Видимо, проторенной тропинкой пользовались слуги, посланные на сбор трав, грибов или ягод, а также охотники, обеспечивавшие замок дичью. Надломленная башня со щербатой верхушкой примыкала к крепостной стене, на внешнюю сторону которой уже настырно наседали лесные дебри. Вскарабкавшись на крытую галерею, Гвендолин бросила взгляд по ту сторону: кто-то изрядно потрудился, разворотив каменные укрепления, выкорчевав вековые деревья и избороздив землю глубокими свежими оврагами.

— Гвендолин!

Она отвернулась от устрашающего пейзажа и поискала глазами источник голоса.

— Привет! — Айхе помахал ей рукой со ступенек, ведущих на башню. Несколько минут ушло на то, чтобы спуститься со стены. Торопясь и подворачивая ноги на осыпающемся каменном крошеве, Гвендолин спрыгнула на твердую почву. И только тут вспомнила, что так и не выдернула из волос шпильки.

— Я уже не надеялся тебя дождаться, — признался Айхе и похлопал ладонью по ступеньке рядом с собой: мол, присаживайся.

Разве она могла не придти? Ох, даже если бы с неба обрушился холодный ливень, грозивший очередной простудой, и даже если бы Нанну нагрузила ее работой по горло…

— Я принесла обед, — она поставила корзинку к ногам Айхе. — Только воду выпила… ужасно жарко.

— Ничего, вода у меня есть. — Айхе заглянул под полотенце. — Ну надо же, целый цыпленок. Будешь? Тут явно на двоих.

Гвендолин пожала плечами и едва не ляпнула: «Да я не голодная». Вот было бы вранье. Есть хотелось не меньше, чем пить, но от привычно накатившей цепенящей волны смущения в мыслях рождалась одна чушь.

Перепачкавшись жиром, Айхе разорвал цыпленка напополам голыми руками и протянул Гвендолин ее долю.

— Умираю с голоду. Нанну молодец, отлично придумала. Не замечал за ней раньше склонности к материнской заботе.

— Ну, она за тобой тоже многого не замечала, — вырвалось у Гвендолин. Чтобы не сболтнуть еще чего-нибудь лишнего, она вгрызлась в курицу. Слава богу, Айхе оставил ее слова без внимания. Пока он обедал, Гвендолин украдкой косилась на его профиль, выхватывая из общей картины мелкие детали, казавшиеся сейчас ужасно трогательными: тени под длинными ресницами, крошечные капельки пота у корней волос, мазок серой пыли на загорелой щеке, родинку на шее… От него пахло солнцем, полуденная жара прокоптила его насквозь, оставив на рубашке влажные отметины, а волшебство добавило несколько завершающих штрихов: Гвендолин распознала его остатки в подрагивающих пальцах и вздувшихся венах на предплечьях. Похоже, Айхе потратил утро на весьма изнурительную тренировку.

Курица была несоленой. Айхе добросовестно сгрыз свою половину вместе со шкуркой и хрящами, а у Гвендолин быстро пропал аппетит. Заставив себя прожевать несколько кусков, она отложила цыпленка и вытерла руки о полотенце. Неловкое молчание принимало тягостный характер.

— А где Хал? — чем не завязка для разговора?

— Я отвел его к Вулкану, — охотно поделился Айхе, достав у себя из-за спины флягу с водой. — Будешь пить?

Гвендолин торопливо помотала головой и сама не поняла, чего испугалась. Айхе отвинтил крышку и сделал жадный глоток, запрокинув голову. Отвести взгляд от его выгнутого горла у Гвендолин не хватило сил.

— Насколько мог, объяснил ситуацию, — продолжил Айхе, — но ему, по-моему, было плевать. Как горел себе тихонько до моего прихода, так и горел.

— А саламандра?

— Пока нюхалась со своими, я тихонечко убрался восвояси. Полночи сегодня не спал, все боялся: вдруг глаза закрою, а она решит: готов покойничек — и оттяпает мне руку? Или ногу? — Айхе засмеялся, и Гвендолин не поняла, шутит он, или серьезно. — Но раз за мной не потащилась, значит, отвязалась, правильно?

— Вулкан найдет, чем ее накормить, — улыбнулась Гвендолин.

Вновь повисла тишина. Гвендолин неожиданно почувствовала, как сильно уморилась от работы на жаре, да и бессонная ночь внесла посильную лепту. Упершись локтями в колени, она прикрыла глаза, на мгновение проваливаясь в головокружительную сонную расслабленность.

— Ты в башне умудрилась так загореть? — долетел сквозь полудрему голос Айхе.

Она? Загорела? О, боже, только не это…

Рывком Гвендолин выдернула шпильки из пучка на затылке. Волосы рассыпались тугими кольцами, и она принялась укутывать ими плечи, лоб, нос — все, что только было возможно. Лучше расплавиться от жары, чем изуродовать лицо лишней сотней отвратительно-коричневых веснушек. Впрочем, наверняка уже поздно. Гвендолин бессильно уронила руки, в ужасе глядя на их покрасневшую кожу.