Всю ночь девушка не могла сомкнуть глаз. Сторожа менялись, и ее телега постоянно находилась под присмотром. Полог был завязан веревками на выходе, и любое движение привлекало внимание.

Утром она попросила Спиро:

— Дайте поговорить с Андреем, господин мой. Только один раз. Я знаю, он у вас. Позвольте.

— Дочка, ты сама не знаешь, чего просишь. Для чего тебе это? Он напал на мой обоз и за это получит свое, когда мы доберемся до вашего ближайшего поста на реке Псел. Пусть ваши власти и решают его участь. А мне от него ничего не надо.

— Его же могут казнить! Он меня хотел спасти!

— Ты тут ни при чем, девка. Он барин, а ты кто? Холопка. Будет он за тобой гнать коня в такую даль?!. Не тешь себя дурными мыслями. Он и не думает о тебе. Погляди на себя.

— Ой, дяденька, сжальтесь над ним, не отдавайте на пост. Пусть идет к себе. Он добрый человек и никому не сделает дурного.

— Э, дочка, о чем говоришь! Так я никак не могу сделать. Я в вашей стране и должен выполнять ее законы. Иначе мне не будет добра. А ты думай о тятеньке. Не пройдет и месяца, как ты обнимешь его.

— Вы меня обманываете! Тятенька давно на том свете, и не к нему вы меня везете! Я знаю!

— Ну что тебе сказать? Время покажет, дочка, — Спиро вышел, а Ася осталась безутешной и покинутой, с мрачными мыслями в голове.

Грек шагал рядом с обозом и размышлял. Дела складывались не так уж хорошо. Этот дуралей перемешал все карты, и теперь надо найти выход из этого положения с пользой для дела. А где этот выход? Не так-то легко придумать его.

— Думбур, поди сюда. Ты всегда был мастер на выдумки.

— Рад услужить господину. Приказывайте.

— Из головы не идет наглец, что вчера напал на нас. Как его без помех убрать с дороги? Просто зарезать — толку мало. Девка может этого не вынести. У них тут шуры-муры, а мы и не знали. Плохо работаем.

— Надо подумать, господин. Тут решать надо с умом. А то придумка с отцом девки не совсем ладная получилась.

— Ну ты брось, теперь это не так важно. Ты думай своей башкой, да побыстрей.

— Моя башка думает, что господину надо успокоить девку. Пусть господин даст им поговорить. Потом объявит, что отпускает парня на все четыре стороны. Дурень уйдет, девка успокоится, а наши аскеры его подстрелят подальше от нашего лагеря, да и концы в воду.

— А девка, значит, успокоится?

— Успокоится, господин.

— Ай-ай! Голова у тебя, Думбур, и в самом деле непустая. Не зря плачу.

— Спасибо, господин, век не забуду ласки и добра вашего.

— Тогда так. Раз ты придумал, то и исполнять тебе. Но не торопись с освобождением парня. Я сам это сделаю. Так будет выгодней. Понял?

— Как не понять, господин. Все понял. У вас светлая голова.

На привале к телеге, где сидела Ася, неожиданно привели Андрея. Ася вскрикнула и радостно покраснела. Андрей тоже потянулся к ней, но как-то вяло и нерешительно. Лицо у него было покрыто ссадинами, одежда рваная и грязная, явно не его. Смотрел он гордо, но смущенно.

— Андрей, зачем ты здесь? Что с тобой сделали? Глупый ты!

— Ну, чего теперь. Сам знаю, что глупый, да как заранее узнать, что надобно делать, а чего не надобно. А ты-то как? Куда тебя везут?

— Говорят, что к тятеньке, да я не верю. Видно, запродали меня за грехи мои тяжкие.

— Какие грехи могут быть у тебя? Сколько тебе годов-то, не знаю.

— Шестнадцать весен уже прожила. А почитай, что и не жила вовсе. Вот и эти два дня из одних печалей и горя. Тебе бы домой вернуться. Мне уж того не видать. Крепко стерегут басурманы.

— Вместе бы, Ася.

— Не отпустят двоих. Одного бы тебя, и то слава Богу. Давай попросим, а? — Ася стала уговаривать Думбура отпустить Андрея, но тот отворачивался, мычал и мотал головой в знак отказа. Ася становилась на колени, ползала у его ног, хватала и целовала руки, но страж был неумолим, а татары откровенно хохотали, упиваясь унижением ползающей девушки. Подошел Спиро.

— Чего она так воет, Думбур? — спросил он по-гречески.

— Просит за дурня, да я отказываю.

— Опять ты за свое, дочка, — сказал грек мягко, обращаясь к Асе.

— Господин, отпустите Андрея! Христом Богом прошу! Ну что вам стоит? — слезы градом катились из глаз девушки, руки ее обнимали грязные башмаки купца. Андрей волновался, протягивал руки к Асе, пытаясь удержать, но она не слушала его.

— А что, Думбур. Может, и впрямь нечего нам держать молодца? Пусть себе идет домой. Далеко, но это сам он виноват, — сказал Спиро уже по-русски.

— Моя нет.

— Не соглашается, — обратился Спиро к Асе, и та тут же поползла к Думбуру. — Ладно, так и быть. Вижу, как убивается девка по парню. Пусть идет. Только коня и все остальное отобрать у аскеров не могу. Это их добыча, и против закона я не пойду, — повернул Спиро голову к Андрею.