Шрифт:
— Асия, ну что ты дичишься? В такой день аллах велит всем веселиться. Будь поласковей со мной, Асия! Поедем ко мне на судно. Нам будет хорошо.
— Адмирал, я никуда не поеду. Вы не в себе. Мне неприятно вас видеть в таком состоянии. Отоспитесь вначале!
— Асия, ты обижаешь своего адмирала, — не унимался Афур, наваливаясь на начинающую терять терпение Асию.
Вокруг начинала уже собираться толпа матросов. Подошел Хадар. Асия шепнула ему:
— Хадар, давай вина адмиралу. Побольше да покрепче.
Она с деланным задором и весельем крикнула:
— Вина адмиралу! Слава аллаху и адмиралу!
Афуру протянули огромный кубок. Он взял его, сияя от нахлынувшего удовольствия, и сказал заплетающимся языком, несколько неуверенно стоя на ногах:
— И вашей хозяйке подать вина!
Асия взяла кубок, и все с возгласами и воплями осушили свои посудины. Асия, пользуясь темнотой и качкой, вылила почти все вино, остальное с отвращением выпила. Адмирал пялил на нее глаза и высосал кубок до дна. Потом сказал, неприятно отрыгивая:
— Асия-ханум, а ты гяурка! Так правоверные женщины не пьют! Ай-ай!
— Да и правоверные мусульмане тоже так не пьют, адмирал, — ответила она и повернулась к Хадару. — Еще вина адмиралу! За успех и удачу. Прославим адмирала! — не унималась Асия, стараясь отвлечь того от себя и натравливая матросов.
К нему протянулись жадные руки, его толкали, мяли, потом понесли по качающейся палубе, уронили. Адмирал ругался, бормотал, призывал аллаха на помощь и постепенно затихал, одурев от выпитого вина и усталости.
Его осторожно снесли в лодку и отправили на флагман.
Ночь кончалась. Наступал день, и надо было спешить убраться от этого страшного места. Французский корабль еще чадил, рассыпая искры и накренившись носом. Он медленно погружался, волны пара клубились, поднимались из воды, подсвеченные кострами, догорающими в разных местах палубы. Наконец со страшным шипением и гулом он погрузился в воду, волны заливали огонь, он мерк, метался еще кое-где, но вскоре погас. Море стало черным, а на месте потонувшего остова судна бурлила вода, вырывался пар. Затем все смолкло, потонуло во мраке, и даже на пирующих судах смолкли голоса.
Близился рассвет.
Глава 10
ДОМА
Маскат встретил победителей ликованием. Не часто удавалось захватить румийский корабль, да еще с богатой добычей. Имам вышел встречать флотилию, во всех мечетях возносились благодарственные молитвы и пелись дифирамбы адмиралу. На некоторое время он стал героем для всего города.
Базар ломился от товара, скупщики выбивались из сил, стремясь подешевле выторговать у разбойников их добычу. Пленных французов купили богатые люди города для обучения своих детей.
Асия тоже получила свою долю восторга жителей. Но ей казалось, что было бы лучше, если бы о ней меньше говорили. Это могло в будущем возбудить против нее многих завистников и просто злобных людей. Им не очень приятно было сознавать, что какая-то гяурка, а об этом поговаривали в городе, смогла превзойти в бою многих мужчин и самостоятельно заработать такие деньги.
— Теперь начнут считать мой доход! — возмущалась Асия, и это долго не давало ей покоя.
— Люди посудачат и забудут, — утешал ее Хадар.
— О ком другом забудут, а обо мне, думаю, что нет.
— Не тужите, Асия-ханум. Духовенству надо будет подбросить кусок, и этого будет достаточно. А от них зависит многое.
— Так и придется сделать, Хадар.
Асия не забывала тех страшных мгновений, которые ей пришлось пережить. Они непрестанно омрачали ее покой. Она часто раскаивалась в том, что увязалась за флотилией, и обещала себе, что такого больше не случится.
— Все, Хадар! — говорила она, делясь со стариком своими мыслями и чувствами. — Теперь только торговля меня интересует. Хватит приключений. Сыта по горло!
— Вот и хорошо, ханум! Добра хватит и так.
— Но этого мало, Хадар. Как отвадить этого Афура? Он мне надоел, Хадар.
— Потерпи, Асия-ханум. Он долго не задержится в городе. Уже сейчас поговаривают о новом походе.
— Как было бы хорошо, Хадар!
— Да разве такой пройдоха, как Афур, успокоится? Эта удача только подлила масла в огонь.
Недавно Асия позволила себе редкую роскошь, за огромные деньги купила арабского скакуна из далекого Неджда. Тонконогая рыжая кобылица теперь стала главной заботой. Хозяйка украшала ее богатой сбруей, седло и чепрак горели золотым шитьем. Крупные жемчужины матово светились на уздечке.