— Захотелось.

— Вот-вот, захотелось и что из этого вышло? — Антон поднялся. — Чуть саму не избили.

— Откуда знаешь? — вскинув голову, встретилась с Антоном глазами.

— Знаю, — глаза парня сияли. Захотелось их выцарапать. — Поцелуешь, скажу. — И ведь он действительно полез целоваться.

— Подожди, — остановила его, вскидывая руку. — Когда я ела в магазине булочку рядом никого не было, да и в примерочной тоже.

— Ира, везде стоят камеры. Пришлось кое-кому заплатить, для того чтобы у меня была возможность все видеть. Вот и все.

— И все, — произнесла спокойно, в то время когда внутри меня бушевал ураган.

Я честно пыталась поставить себя на место Антона, понять его, оправдать, только вот не получалось и этот его розыгрыш в голове у меня не укладывался. Это ж какую извращенную фантазию надо иметь чтобы додуматься до такого?

— Ир, да не парься ты так, — Антон щелкнул меня по носу, а я отшатнулась от его пальцев. — Я расплатился за весь тот товар, который ты вынесла, и за булочку тоже. Между прочим, мы тебя один раз даже пожалели, в магазине металлодетекторы на твой магнит, который ты принесла с собой, не сработали, ни при входе, ни при выходе, а все потому, что мы их отключили.

— В подъезде, куда я возвращала украденные сумки, камер не было, тогда откуда?…

— Данная информация продается за поцелуй. Ир, да что с тобой? Ты в таком грандиозном шоу поучаствовала, люди, между прочим, за такое развлечение деньги платят, причем немалые деньги. Ты же столько адреналина за раз получила и теперь эту историю всю жизнь вспоминать будешь.

Да уж, кошмары в ближайшее время мне обеспечены.

— Зачем? Для чего все это было? — Этого я, как ни старалась, понять не могла.

— Так я тебе уже говорил, чтобы отношения наладить. Ты же от меня уходить собралась, вот я и решил подогреть твои остывшие ко мне чувства.

— Подогреть, значит? — Кровь во мне все-таки закипела, и ударила в голову. — Соскочив со скамейки, встала напротив Антона.

— Ну, да, раз чувства остыли.

— А ты подумал, что я почувствую, узнав, что тебя похитили? — стала обвинять его.

— Между прочим, ты не особо-то усердствовала для того чтобы меня освободить, ни деньги не пошла для выкупа собирать, ни ребенка вытащить из коляски не решилась и даже взять на прогулку ни одного из малышей не смогла. А если бы от этого действительно зависела моя жизнь? — на меня посыпались ответные претензии.

— Антон услышь себя. Ты заигрался.

— Зато ты у нас слишком правильная, при этом не брезгующая поедать в магазине булочки.

Звук пощечины, оглушил округу. Пальцы от силы удара онемели, а на щеке у Антона расползались красные отпечатки.

— Урод, — прошипела. — Больше никогда не смей ко мне приближаться. Видеть тебя не хочу.

Я побежала, не разбирая дороги, мечтая оказаться как можно дальше от своего бывшего парня. Только бы он не бросился меня догонять.

Бежала долго, почувствовав, что задыхаюсь, перешла на шаг. В квартиру Антона я больше не вернусь, ноги моей там больше не будет. Надо искать квартиру, причем срочно, а пока можно несколько дней пожить у Маши, она мне не откажет и приютит. А еще мне необходимо было высказаться и выплакаться.

Слезы. Противные слезы, они все никак не хотели заканчиваться, я уже устала смахивать их со щек, а они все катились и катились из глаз, раз за разом прокладывая влажные дорожки.

Мелодия, зазвучавшая из мобильника, заставила остановиться. А может проигнорировать и сделать вид, что я не услышала звонка? Разговаривать ни с кем не хотелось. Достав телефон, с твердым намерением выключить его, замерла, увидев номер. Звонил Марат.

— Да, — после недолгих колебаний, поднесла телефон к уху.

— Ты где?

— На улице.

— Ира, мне нужен точный адрес, улица и номер дома возле которого ты находишься, — потребовал Марат.

Сопротивляться и казаться сильной я уже не могла. Хотелось быть слабой, хотелось, чтобы пожалели, поэтому я назвала адрес и, отключив мобильник, стала ждать.

Марат приехал быстро, скорее всего, находился где-то поблизости. Молча усадив в машину, он отвез меня к себе. Напоил чаем, в который, в виде успокоительного, добавил коньяк, а потом уложил в кровать и сидел рядом до тех пор, пока я не заснула. Он ни о чем не спрашивал, а я вопреки всему не рассказывала. Все слова как-то разом исчезли, а навалившаяся апатия никак не способствовала разговору.

Утром проснулась разбитая, с больной головой, с истерзанной душой, и с кровоточащим сердцем, а еще с истоптанными и поруганными чувствами. Часы показывали семь утра. Нужно было собирать себя, приводить в порядок и отправляться на работу.

Дойдя до кухни, встретила там женщину лет пятидесяти, в белоснежном переднике и косынке она хлопотала у плиты.

— Доброе утро, — поздоровалась с ней.

— Что-нибудь желаете? — скользнув по мне взглядом, она вернулась к приготовлению завтрака.