Зина завела себе профиль в одноклассниках и лично списалась с постаревшим Ваней. Она использовала тот же приём, что посоветовала мне Настя, и напросилась к нему с «интервью», назначив встречу на следующий день. Я на следующий день должен был решать неотложные вопросы в фирме, потому Настя учила девушку пользоваться московским метро, провожая брать «интервью» у старика. А вот через день взял себе ещё один выходной, передав бразды правления заместителю, чтобы поговорить с Терентьевым.

Впервые за неделю придя домой под вечер я обнаружил, что никого нет дома. Прямо таки свобода, можно отдохнуть одному. Сняв деловой костюм, я подумал, а не сходить ли в спортзал, который я забросил в связи с последними жизненными обстоятельствами. Однако сначала еда. Я заварил себе кофе и достал из пакета свежие булочки, купленные по пути домой в любимой булочной напротив. Через несколько минут мой лёгкий ужин прервал звук ключа в дверном замке. Вернулась Зина, почему-то одна.

– Что, уже осваиваешься, без Насти путешествуешь?
– спросил я.

– Да нет, мы с ней шли, она провожала меня до подъезда.
– сказала Зина.
– Ей домой надо, завтра с утра пациент.

– Понятно. Ну пойдём чай пить. Я тут наших любимых булочек принёс.

– Да чего-то настроения нет.
– Зина протянула мне пакет с выпечкой.
– Кстати, кушай, меня плюшками домашними угостили.

– Чего у тебя с настроением-то?

– Не знаю.
– вздохнула Зинаида.
– Уже второй день так. Настя тоже мне говорит: кушай сладкое, оно повышает гормоны радости. А я кушаю, и мне только хуже. Знаешь, я пока пожалуй поголодаю. Чувствую, что так будет лучше.

Я допил кофе, съел остатки булочки и одну принесённую плюшку, остальные убрал на завтра. И пошёл приставать с расспросами к Зине: уж больно интересно было узнать, как дела у старика.

– А ты знаешь, он точно так же и выглядит, как на фотографии.
– удивила меня Зина с первой же фразы.
– Говорит, в каком-то обществе работает… Не помню, как там его называют. И что за такое благое дело ему сам Бог дарит молодость.

– Эх, только от маразма не спасает.
– заметил я.

Коммунистка Зина со мной согласилась:

– Да уж, меня значит, тоже Бог сюда забросил.

– На всё воля Божия, дочь моя!
– подыграл я, изображая густой бас священника.

Зина засмеялась.

– А вообще он меня узнал.
– сказала она.

– Ну ты его вообще шокировала!
– предположил я.

– Отнюдь!
– ещё раз удивила меня Зина.
– Он сказал что верил, что я жива, и ждал что я вернусь.

– Да, уж в одном религия точно помогает.
– восхитился я тем, насколько у старика всё плохо.
– В глупости и бесстрашии.

– Ну совсем глупым он не выглядит.
– сказала Зина.
– Завтра у него выпытаю всё.

– А сегодня что?
– спросил я.

– А сегодня я только успела рассказать свою историю.
– жалобно сказала Зина.
– Москва такая большая, пока туда доедешь, пока обратно…

– Понимаю.
– сказал я, вспоминая местные пробки.
– А я с физматом МГУ созвонился. Твой Терентьев там завтра с утра преподаёт. Поехали к нему?

– У меня с Иваном встреча в час на Арбате. Я успею?

– Это недалеко. Я подвезу.

На следующее утро мы проснулись в восемь чтобы успеть к десяти на воробьёвы горы. Во время завтрака я обнаружил Зину печальной. Уже который день на неё накатывает депрессия. Может быть, адаптация к другому часовому поясу? Или, к другому веку?

Выходя в подъезд мы обнаружили, что лифт не работает. Пришлось спускаться пешком, что добавило грусти и без того печальной Зине. А тут ещё на лестничной площадке этажом ниже курили двое… Один худощавый, среднего роста, с лицом как будто только что с зоны вернулся, в чёрном спортивном костюме и старой «пролетарской» кепке. Классический образ встречающего в тёмной подворотне. Другой тоже вписывался в такой образ — широкоплечий круглолицый верзила в белой спортивке, с короткой чёрной стрижкой, на полголовы выше первого ростом. «Да уж, хорошо что в подъезде, а не в тёмном дворе.» - Думал я, обратив внимание на их куртки, лежащие на подоконнике — «И давно они здесь тусят?…»

Мы приехали к университету вовремя. Скоро должна быть большая перемена и мы сможем подловить профессора на кафедре или где-то ещё. Между тем я вспомнил, что у меня был когда-то знакомый, старше меня по возрасту, который преподавал здесь, вроде тоже на физмате. Я зашёл на кафедру, где спросил секретаршу-старшекурсницу, как мне найти моего знакомого.

– А вы наверно из его студентов?
– спросила девушка.
– У меня для вас плохие новости.

В коридоре прозвенел звонок.

– Он больше не преподаёт?
– догадался я.

– Он умер полтора года назад. От рака.
– сказала девушка.
– Я у него не училась, но говорят, очень хороший был препод. Мне жаль.

– Да, жаль.
– сказал я, когда дверь за моей спиной распахнулась и в кабинет вошёл старичок в белом пиджаке.

– Людочка, какая у меня сейчас группа?
– поинтересовался он.
– Запамятовал.

– У вас точно третий курс, Андрей Василич, - задумчиво произнесла секретарша, листая расписания.
– Группа с факультета прикладной информатики.