– Что не может? Я не понимаю…

– Это Василий Усов. Я его знала при жизни. Ну, как знала… Виделись несколько раз, когда был жив.

Я обернулся на человека в бронежилете. Через толстый слой разгрузки ещё были едва заметны сокращения грудной клетки.

– Так он жив ещё.
– сказал я.
– Дышит вроде.

Девушка встала и направилась к бойцу. Взяв лицо мужчины рукой за челюсть, она резко повернула его голову на себя. На лице бандита появилась гримаса боли. Видимо, при аварии он повредил шею или голову.

– Как тебе удалось?!
– едва не выкрикнула девушка. Затем из её уст вырвалась длинная фраза на матерном суржике, чередуемая с восклицаниями «Как?!».

Похоже, этот человек уже не мог ничего ответить, даже поднять руки. Я взял руку Валеры и плавно отвёл её в сторону. Голова бойца наклонилась к груди.

– Я хочу знать, как это произошло!

– Валера, да объясни мне уже, о чём ты!

– Этот человек… - начала она, указывая пальцем на бандита, - Ну или это тело, не знаю, в общем, это нечто уже умирало один раз.

– В смысле?
– не понял я.

– Друг моих друзей с майдана. Погиб при наступлении российских войск. Похоронен под Киевом, я была на похоронах, их там десятка два хоронили из тербата.

– Ты не могла ошибиться?
– спокойным тоном решил выяснить я, - Посмотри внимательнее, может это не он…

– Я его навсегда запомнила, их российские войска с беспилотников отстреливали, как животных. Все те батальоны, которые не хотели сдаваться. Многих ребят по частям привозили хоронить. Ну и у него взрывом руку оторвало по самый локоть...

Девушка достала нож из ножен на поясе того самого Василия и начала перерезать рукав.

– Слава Украине, героям слава.
– произнесла она перед тем, как разорвала ткань экипировки оголяя предплечье.

Я увидел абсолютно целую руку, на которой пестрели несколько тату. Выше остальных, на плече, наколот был большой трезубец, над которым была надпись «Слава Украине». Продолжение надписи красовалось под трезубцем.

– Что, нацик, не помогли тебе твои герои… - плюнул я на машину, осматривая тату.
– Как были пушечным мясом, так и…

– Сегодня пушечным мясом чуть не стали мы.
– прервала меня Валера.
– Так что ты бы помолчал.

Девушка злобно посмотрела мне в глаза и перевела взгляд на Василия. Видимо, вопрос его внезапного незапланированного бытия волновал девушку куда больше моего презрения к таким, как он. Меня тоже волновало возвращение с того света, но больше с позиции практической, а узнать что-либо у полуживого мёртвого уже не представлялось возможным.

– И как ты собираешься у него что-то выяснять?
– спросил я.
– Он же уже почти труп.

– Да мне плевать как, надо же всё выяснить!

– И пытать будешь?

– После того, как в меня стреляли, мне здесь никого не жалко!

– Так, ну хватит истерик!
– сказал я.
– Он нам уже ничего не скажет, он уже тело, а с телом надо обращаться гуманно.

– Это тело давно погибло!

– Попробуй докажи это ему!
– ткнул я пальцем оголённую руку.

Я рассмотрел подробнее плечо мужчины. Ниже трезубца был круг с какой-то древней славянской свастикой. «И поганят же наши символы, скоты!» - подумал я про себя. Ниже была самая примитивная наколка - круг поменьше, в центре которого была набита надпись «Грек».

– Что ещё за «грек»?
– задал я риторический вопрос.

– Его позывной в тербате. Точно, вспомнила!

Девушка начала рыться в разгрузочном жилете бойца и вытащила из внутреннего кармана блокнот. Я посмотрел внутрь и увидел только номера телефонов и имена, клички, позывные...

– Грек, чёрт, ну ты хоть что-то записал?
– тоже риторически вопрошала Лера.

Грек тяжело дышал и издавал хриплые звуки. Меня заинтересовал другой внутренний карман расстёгнутой разгрузки. Я увидел там что-то подозрительно знакомое. Я решил достать предмет, но не успел дотянуться, как мою руку резко перехватила рука полуживого Василия. Я взглянул на него. Наклонённая вперёд голова не давала бойцу нормально посмотреть на меня, и в мою сторону косились исподлобья карие глаза с воспалёнными красными сосудами. Рука бойца сначала крепко сжимала мою, но позже ослабла и упала вниз. Я обернулся на Валеру. Та ничего не увидела и продолжала копаться в блокноте, стоя к машине спиной. Я посмотрел Василию в глаза и подмигнул. Кажется, я начинал понимать чего он хочет.

– Я не стану её в это впутывать.
– шепнул я ему на ухо.

Из кармана я достал уже знакомый мне предмет и спешно припрятал его в свой карман.

Четвёртого бойца Лера не узнала. Да и мало что можно было уже узнать по окровавленному лицу. Видимо, стрелявшему по колёсам досталось больше всего, так как он отстегнул ремень безопасности чтобы прицеливаться, высунувшись из окна. И в момент аварии он ударился со всего размаху лицом о приборную доску.

Обыскав автомобиль, мы прихватили из него на всякий случай пару пистолетов. Вдруг тут ещё найдутся залётные нацисты… На моё счастье в багажнике внедорожника оказался широкий военный рюкзак. Открыв рюкзак, я увидел на дне пакет со взрывчаткой. Осмотрев его подробно, я не обнаружил взрывателей и каких-либо лишних деталей, и выложил свёртки с «мылом» (именно хозяйственное мыло напоминал этот то ли пластид, то ли тротил) в багажник автомобиля вместе с пакетом.