Настоящего у меня не было, а будущего… будущее было пока так туманно и неопределённо, что я боялась даже думать о нем.

А что если Агата не соврала?

Я закрыла глаза, представляя себя, что личинка Кейна уже проникла в мой организм. Или как это у них работает? Зачем он сделал порез на моей коже, который потом же сам залечил? Почему он сделал это вместе с… В момент страсти? Как долго мне осталось жизнь при таком раскладе?

Я покачала головой, сдерживая рвущуюся наружу истерику.

— Майледи… если я могу Вам чем- то помочь, то только скажите.

— Какой у вас статус, Джессика? — поинтересовалась я у блондинки, чтобы хоть как-то отвлечься. А вдруг она всё — таки вхожа в семью Кейна и знает правду. — Кстати, я…я могу называть вас Джессика?

Женщина тут же кивнула.

— Моё имя трудно перевести, и ещё труднее произнести на вашем языке. Так что пусть будет Джессика, — предложила она. — Что касается моего статуса… до своего вдовства я была… она задумалась, явно пытаясь найти перевод. — Одной из первых дам королевского трона.

— Но вы ведь не мачеха Кейна, нет же?

Блондинка рассмеялась, отрицательно покачав головой.

— Разумеется, нет. Наша королева — да продлятся её дни — здравствует вместе с императором на Рашиане.

Я понимала, что Джессика, скорее всего. переводит настоящие титулы родителей Кейна с родного языка на английский, поэтому не предала значение её ошибки.

Технически (ну, или исторически) император всегда выше короля; жена императора должна быть императрицей, а не королевой. Впрочем… вся эта королевская иерархия тогда меня мало занимала. Я услышала тогда кое — что, куда более важное, чем титулы и их обозначение: мама Кейна была до сих пор жива! Возможно ли эго? Или она — как и говорила Агата — использовав чужое тело для развития личинки мужа, получила готового ребенка?

Я покрылась мелкой дрожью, отчётливо представляя своё будущее. А что, если я уже забеременела? Что, если там уже что — то происходит?

Прижав руку к животу, я снова заплакала, жалея, что не могу ничего поделать.

Джессика, попытавшись несколько раз безуспешно меня привести в чувство. наконец, вызвала служанку, приказав той принести какую — то особенную бутылку из её апартаментов.

А затем, разлив из доставленной служанкой глиняной бутылки холодный напиток по тонким матовым стаканам, велела мне залпом его выпить.

Я отказывалась, отнекивалась… и всё же сделала, как она сказала.

Это была сангрия — простая: наверное, очень хорошая и очень дорогая, но, тем не менее, обычная земная сангрия, которую каждый раз привозила Юлька, когда навещала родителей в Гагарине. Мама не любила крепкое вино, а сангрию любила: и слабенькое, и вкусное, и кровь веселит…

Вспомнив о родителях, я снова захлюпала носом. Где они, что с ними… Кейн наверняка в курсе — ведь не просто же так он пригрозил мне расправой над родными.

Не в силах больше оставаться в неизвестности, я поинтересовалась у Джессики. где сейчас захватчик.

Бывшая первая дома трона равнодушно пожала плечами.

— Убивает, наверное, кого — нибудь.

— Что? — я надеялась, что ослышалась.

Джессика вздохнула.

— Наследнику необходимо сбросить напряжение… а у нас всегда есть виновные.

— В чем виновные? — не поняла я.

Блондинка сделала неопределённый жест рукой.

— В чем — нибудь серьёзном. Да Вы не переживайте, майледи, он скоро вернётся.

Станция не такая большая — и тех, кому требуется наказание, у нас почти нет…

Наверное, уже и андроиды кончились…

В этот момент небольшой шум заставил нас поднять голову к входу.

— Я рад, что в меня так верят, — хмыкнул Кейн, невесть как появившись в комнате.

Тот Кейн к тому я привыкла. Поведя носом, мужчина иронично приподнял бровь.

— Моя молодая женушка уже выпивает?

Джессика, засмущавшись, принялась подниматься с коленок, тянуться за бутылкой. которую поставила на столике, прятать стаканы… и всё это одновременно и как — то слишком суетно

— Прошу прощения, — каким то образом, жонглируя бутылкой и стаканами. она обогнула Кейна и протиснулась к выходу, не забывая кланяться. — Прошу прощения…

Кейн даже и бровью не повёл — лишь когда за Джессикой закрылась дверь, он неопределённо усмехнулся.

— Кажется, я поспешил, назначив её твоей статс — дамой.

Родные губы кривились в хорошо знакомой мне усмешке, а глаза… глаза смеялись точно так, как смеялись иногда во время наших свиданий на Земле. И я не смогла удержаться от судорожного вздоха.