«Кристофер-стрит – Шеридан-сквер». – Поезд затормозил у платформы.

– Приехали. Нам на выход, – сказал Артур.

Эмма, Артур, Тобиас, Джана и Камал вышли из вагона, присоединившись к толпе, которая понесла их к выходу. Здесь было слишком оживленно – тесня друг друга, по проходу шли десятки людей, задрав вверх головы и глядя на информационные табло со временем отправления поездов.

Пройдя два квартала, они остановились у двадцатиэтажного многоквартирного дома. Простое бетонное здание с широкими окнами и кофейней на первом этаже. Артур так давно не был здесь, что все вокруг: и улица с высокими вязами, и шеренга фонарных столбов, и старая соседская дворняга, с любопытством выставившая морду из окна, – казалось ему едва знакомым, как виденный давным-давно сон.

– Я уже проголодалась, – посетовала Джана.

– Честно говоря, я тоже. Еще как! – сказал Камал.

– Оставайтесь тут. Витрина кафе выглядит вполне аппетитно, – предложила Эмма. – Я возьму для вас обед.

Артур и Тобиас ждали ее у входа в подъезд.

– Ты в порядке? – спросил Артур, глядя на бледное лицо Тобиаса.

– Да, все ок, – ответил он тихо. – Просто слишком много впечатлений.

– Может, тебе принять лекарство? Есть что-нибудь с собой? – поинтересовался Артур.

– Да, но надо запить водой. Поднимемся к тебе, и я его приму, – сказал Тобиас.

– Ты явно хочешь спросить меня о чем-то?

– Типа того… Ты не взял с собой ни Джану, ни Камала, а нам с Эммой доверился. Не знаю, что ты хочешь найти в этой квартире, но для тебя это важно. И ты решил разделить это с нами.

– Хочешь знать, почему вы? – спросил Артур. – Сколько мы дружим? Месяц? Слишком мало, чтобы посвящать вас в самое сокровенное. Но знаешь что? Сердце подсказывает, что я все делаю правильно.

– Вот про сердце получилось убедительно. Я-то знаю, как важно к нему прислушиваться, – согласился Тобиас.

Эмма вышла из кафе и уже спешила к ним, деловито собирая волосы в пучок и закатывая рукава, будто готовилась проходить квест.

– Он неважно себя чувствует. – Артур показал на Тобиаса.

– Господи, как ты? Что-нибудь болит? Где болит? – застрекотала Эмма, поглаживая Тобиаса то по спине, то по плечам. Вдруг она крепко обняла его и прошептала:

– Не волнуйся, я рядом.

Артур почувствовал, что реакция Эммы удивила его до глубины души. Что, если она могла бы поддержать в трудную минуту и его самого? Возможно, теперь ему было на кого опереться. Но Артур оставил эти мысли на потом – лифт неумолимо поднимался на девятнадцатый этаж.

Артур старался не смотреть ни на Тобиаса, ни на Эмму. Тишина давила на него, и, когда двери лифта открылись, по спине пробежали мурашки.

Вдоль длинного коридора мигал холодный свет потолочных светильников. Он остановился у двери в квартиру. Отпечаток его большого пальца все еще подходил в качестве ключа, и Артура кольнуло чувство жалости. Ему было жаль себя, потерянного, стоящего у входа в свой пустой дом. Он повернул ручку и сделал первый шаг в темное нутро заброшенного жилища. Свет тут же зажегся – все лампы были на месте, не считая одной, выбитой тяжелым предметом и рассыпавшейся осколками по полу.

– Здесь словно был обыск… – ахнула Эмма, глядя на раскиданные вещи, битое стекло, посуду, вываленную из кухонных шкафов.

– Не обыск – это сделал мой отец, – ответил Артур.

Тобиас, аккуратно переступая через разбросанные вещи, прошел в кухню и открыл дверцы шкафчика.

– В шкафу полно хлебцев. Просрочены, – разочаровано сказал Тобиас, открывая пакет. – Но вроде ничего, съедобные. Таких уже не делают… Можно?

– Конечно, наслаждайся, – разрешил Артур.

Он смотрел, как Эмма поднимает с пола покрывало и стелет его на диван, расставляет подушки, поднимает стулья и раздвигает занавески, впуская в квартиру дневной свет.

– Ты все равно не наведешь здесь порядок, – сказал он угрюмо.

– Хоть немного. Не могу смотреть на разор. Что-то еще осталось от прежней меня и, честно, это меня радует, – отмахнулась она, запуская робот-пылесос. Он с жужжанием проехал под столом, уткнулся в стену и, сердито мигая красным, сдал назад.

Теперь Артур не знал, зачем пришел сюда. Чувство одиночества и тоска все еще тлели внутри, как черные, едва теплые угли. В тот самый день, восемь лет назад, мать, нервно мигая большими испуганными глазами, схватила его за локоть, больно сдавив и оставив синяк, и вытащила из квартиры. Она доволокла его до лифта и нажала кнопку вызова.

– Слушай внимательно! – истерически шептала она, оглядываясь на дверь. – В этой сумке деньги, разрешение на перелет без сопровождения и адрес. Я давно все подготовила на случай… Поезжай в аэропорт, возьми билет до Бойсе. Там живет твоя бабка – моя мать. Ты ее не видел. Вот и познакомишься, – она поморщилась. – Придется тебе поладить с этой стервой. А потом я приеду и заберу тебя.

– Мама, тебе нельзя здесь оставаться! – в ужасе залепетал Артур.

– Другого выхода нет, дорогой, я не могу его бросить… такого. – Она крепко обхватила Артура руками, уткнулась лицом в вихрастую макушку.