Шрифт:
– Привет, Камал. – Обернувшись, Эмма улыбнулась темноволосому мальчику, который задал вопрос доктору Робертсу. – Это Артур. Там у стенда Тобиас. Новенькие, мои друзья.
– Привет, – ответил Камал. Он внимательно смотрел в сторону Тобиаса и Джаны, переговаривающихся о чем-то шепотом.
– Тебе уже начали лечение? – спросила Эмма участливо.
– Еще нет. Доктор Ежи Ратаковски, наш главный генетик, пока не создал вакцину по моему случаю. Говорят, надо подождать, – ответил он, протягивая руку Артуру. – Будем знакомы.
В зале стоял едва уловимый гул голосов. Звуки рассеивались под высокими сводами потолка, от чего казалось, что это гудит пчелиный рой.
Они втроем обошли стенд кругом.
– Так что там было про этот мозг? – спросил Артур.
Изнутри тумбы стенда к задней части мозга тянулась питательная трубка. То и дело по ней проходила мутная жидкость и с легким щелчком под небольшим давлением закачивалась внутрь.
– Вроде как модель мозга пациента с аутизмом. Правда, мы так и не поняли, что должны здесь увидеть, – ответил Камал.
– Ничего. Пока не нажмешь вот сюда. – Тобиас и Джана тоже подошли к стенду.
Тобиас нажал на кнопку, и переднее стекло стенда превратилось в монитор. Внутри короба раздался грохот, заработали механизмы, и четкая проекция мозга на стекле окрасилась синими и желтыми мигающими пятнами.
– Функциональная магнитно-резонансная томография. – Тобиас показал пальцем на надпись над стеклом.
– Я проходила эти исследования. У аутистов при любом движении активируются не совсем те участки мозга, что у здоровых людей. Вот они, желтые, соседние. А у здоровых – синие.
Жужжание и грохот внутри стенда прекратились. На стекле появилась надпись: «После применения CRISPR/Cas9». Внутри короба снова загрохотало, и подсвеченные желтым участки мозга на томограмме задвигались, приближаясь и в итоге сливаясь с синими участками мозга здорового человека.
Эмма зааплодировала. Увиденное еще раз уверило ее в мысли, что теперь она полностью здорова.
– Окей, народ, пора завязывать, – сказал Камал, глядя на свои smartwatch. – Доктор Хельгбауэр ждет снаружи. – Он закрыл ее сообщение, и все направились к выходу.
Тобиас задержался на секунду, снова посмотрел на алое, упругое сердце под стеклянным колпаком. «Пока, скоро увидимся». Он мысленно помахал ему рукой и вышел.
В холле их уже встречала Габи.
– У вас есть свободное время – два часа. Потом я буду ждать вас у автобусной остановки на парковке за музеем. Прошу всех сейчас отметить этот пункт в навигаторах на часах. Разобьемся на четыре группы по пять человек. Старшие отвечают за младших…
– Нам надо пойти вместе, – взволнованно прошептал Артур Эмме.
– Да помню я! Но нас будет пятеро, – уточнила Эмма.
– Нет! Не хочу посвящать едва знакомых людей в свои дела! – воскликнул Артур.
– Не голоси, что-нибудь придумаем. Должно быть пятеро. Хочешь поспорить с Хельгбауэр?
– Ты права. Но к себе домой я их не пущу, – буркнул Артур.
Габи вносила группы в список.
– Камал, Джана, Эмма, Тобиас. Артур за старшего! – предложила Эмма.
– Отлично, вот и разделились, – обрадовалась Габи. – Помните, ровно два часа. Smartwatch не отключать, быть на связи. Старшие, отвечаете за группу головой. Отрастить новую вам не поможет никакая генетика.
Ты боишься
Они стояли на ступенях Музея естественной истории. Уже привыкшие к тихой и размеренной жизни на Норт-Бразер, все пятеро с трудом воспринимали шум мегаполиса, его неуемную энергию, бьющую через все поры асфальта. Несмолкаемый поток звуков оглушал, солнечный свет, отраженный от сотен стекол зданий, ослеплял, запах выхлопных газов колотил по обонянию.
– У нас в Дели шума еще больше и намного грязнее, – сказал Камал, любуясь Нью-Йорком.
– Я и не думала, что так приживусь на острове. Шелест деревьев, редкие гудки проплывающих мимо барж… Теперь в городе мне некомфортно, как было тогда, до лечения – что-то такое я чувствовала каждый раз, когда мать выводила меня из дома, – вспоминала Эмма.
– Дело не в городе, – произнес Артур. – Такие, как мы, зациклены на собственных болезнях, замкнуты, у нас нет ни друзей, на знакомых. К чему нам все эти городские прелести? Кафе, где не с кем встретиться, кино, куда не с кем пойти? Да те же такси! Ну куда в них ехать? Нас нигде не ждут. На Норт-Бразер все проще. Там мы забываем о том, насколько на самом деле одиноки.
Эмма молчала. Как бы ни чувствовал себя сейчас Артур, она уже распрощалась с одиночеством. Не так давно в ее жизни не было вообще никого, а теперь она стоит на ступенях музея с друзьями, говорит с ними, понимает их чувства и эмоции. Наконец она по-настоящему с кем-то рядом.