Тобиас включил навигатор.

– Артур, говори, куда идем, – попросил он.

– Не идем, а едем. Вон вход в подземку, на той стороне улицы, – ответил Артур.

– У вас какие-то дела? – спросил Камал.

– Артур хочет зайти к себе домой, пока мы здесь. Вы с Джаной можете подождать нас возле его дома. Займетесь, чем захотите. Расклад устроит? – спросила Эмма.

– Вполне! – обрадовался Камал. Джана кивнула.

Они дошли до оживленной проезжей части. Артур нажал кнопку на светофорном столбе, и свет с зеленого плавно сменился на желтый, затем на красный. Сплошной автомобильный поток затормозил и замер.

В вестибюле метро было прохладно. Стены, кое-где покрытые плесенью и каплями влаги, отражали гул торопливых шагов. Людской поток все прибывал. Длинный ряд билетных автоматов покрывала такая же влажная плесень, блестела лишь затертая от прикосновений клавиатура. Эмма приложила smartwatch к сканеру, и пять билетов выпали в лоток выдачи.

– Пошли скорее, мне не хочется толкаться в давке, – проворчал Камал.

– Сегодня поезда по этой ветке ходят с увеличенным интервалом. Десять минут в среднем. – Тобиас смотрел на информационную заметку на табло. – Может, поэтому тут столько народа?

Через турникет с гоготом перепрыгнули двое в надвинутых на глаза капюшонах. Один из них сшиб ногой мусорное ведро, и оно, громыхая, покатилось вниз по лестнице, распугивая пассажиров.

На платформе звучно храпел бродяга. Вместо подушки под головой он сложил потрепанную спортивную сумку, из дыр в ткани торчали пожитки. Пара человек стояла у самого края платформы, опасно нависая носками ботинок над рельсами. Толпа распределялась по платформе – еще минута, и количество людей, жаждущих попасть в следующий поезд, достигнет критической массы.

– Едет, наконец-то! – с облегчением вздохнула Эмма.

Свет прожекторов и скрежет металла заполнили тоннель до краев, и состав, взвизгнув, затормозил.

Камал и Джана первыми вбежали в открытую дверь. Они о чем-то весело шептались, подталкивая друг друга под локоть.

– На какой станции выходить? – спросила Эмма.

– Я скажу, – ответил Артур, не глядя ей в глаза.

– Что с тобой сегодня? Ты напряжен с самого утра. – Эмма пыталась поймать его взгляд, но это ей не удалось.

– Нью-Йорк – мой город. В смысле, я родился и вырос здесь.

– Это же прекрасно! Нет ничего страшного в том, что ты скучаешь по дому, – заметила Эмма, доставая из сумки зеркальце, чтобы прихорошиться. – Там сейчас кто-нибудь живет?

– Там давно никого нет, – мрачно и жестко произнес Артур. Как по команде, Эмма спрятала зеркальце обратно в сумку и прижалась к Артуру плечом.

– Тогда что нам там делать? – спросила она так тихо, что за шумом колес Артур едва расслышал ее слова.

– Ты знаешь, что я шизофреник. Во время приступов я часто не могу отличить реальность от видений. Поэтому и воспоминания меня подводят. Я плохо помню лица, события, многое путается, со временем совсем забывается. С тех пор, как мне исполнилось девять, я словно хожу по кругу. Часто мысленно возвращаюсь в те места, которые что-то для меня значили, чтобы не дать им бесследно исчезнуть. Они – якоря, которые еще держат на плаву мой разум. Мне важно знать, что не все в моей голове – больной бред и многие воспоминания все-таки настоящие.

– Когда доктор Робертс начнет лечение? – спросила Эмма.

– Габи Хельгбауэр считает, что я еще не готов. Она этого не скрывает. Для нее важно, чтобы я был откровенен с ней, – вздохнул Артур. – Иначе она не сможет подтвердить подписью, что я осознанно соглашаюсь на лечение.

– Ты боишься! – догадалась Эмма. – Потому что после лечения все в тебе изменится. Тем, кого лечат от физических болезней, легче. А таким, как мы с тобой, – со сдвигами по фазе – лечение дается ужасно тяжело. После первой же инъекции я перестала узнавать себя. Постепенно теряла все, что делало меня прежней Эммой. Страх перед людьми сменялся тягой к ним, непонимание эмоций окружающих переросло в мощную эмпатию. Я завела подруг, плакала и смеялась вместе с ними. Это было так странно и ново. Очень страшно!

– Никогда бы не подумал, что ты раньше ни с кем не общалась. Вряд ли найдется хоть один пациент в Cas9, с которым ты не была бы знакома.

– Доктор Хельгбауэр помогла мне не сойти с ума. Мир вокруг начал меняться с огромной скоростью. Менялась и я, и все, что я видела: люди, предметы. Сейчас я здорова и приняла новую себя целиком. Поэтому Габи права – если ты не научишься соглашаться с ее помощью, то выздоровление превратится для тебя в психологический ад. Тебе будут нужны те, кто рядом. Доктор Габи и, конечно, я… – Наконец Эмме удалось поймать удивленный взгляд Артура.