Шрифт:
«Солнцепоклонница» Татьяна Максименко не мыслит свою жизнь без любви.
Когда она признаётся в любви к морю, то находит при этом столько эмоций и красок, чтобы выразить невыразимое в простых, но родственных гулкой стихии словах, что понимаешь: море в стихах Татьяны Максименко – не просто объект созерцания, умиротворения, воодушевления, созидания, но и фон, на котором разворачиваются картины непридуманной жизни. Здесь и путевые поэтические строки о встречах и расставаниях, и ритмические размышления о родной земле на юге России, о неиссякаемом чувстве любви ко всему родному, с воспоминаниями о детстве, пронизанными щемящей нежностью. Гражданский темперамент Татьяны Максименко позволяет возвести её лирику в ранг высокой поэзии и назвать автора мастером слова.
Прослеживается схожесть судьбы поэта с судьбами её ровесников, многие из которых покинули родные места в советские годы – годы великих строек. Да и сегодня молодые люди уезжают из малых городов и сёл в поисках романтики и самореализации, потому неслучайно в поле зрения поэта попадают то вокзал, то поезд, то попутчики в вагоне поезда.
Толчком для создания книги «Моря колыбель», своеобразного собрания стихотворений на морскую тему, созданных в разные годы, послужила публикация авторских подборок Татьяны Максименко в двух недавних номерах журнала «Таврия литературная». Несмотря на обилие сюжетов и лирических героев, главная тема книги – мир природы:
Ход гусеницы – гибкой, осторожной —Напоминает тайный ход веков,Где мир природы – и простой, и сложный —Предстал как цепь затейливых витков.В той, неподвластной времени, пружинеДуша узрела высшее звено,Где жив Творец на облачной вершине,Плетутся лозы, давшие вино.Где бабочки, и рыбы, и олениРезвятся на зелёном островке,А солнце, опускаясь на колени,Скрывается в туманном далеке…Мир человека!.. Бремя неживоеПогребено, землёй поглощено.Реликты гложет пламя роковое,Что было явью – стало сном давно…Воспета в подробностях природа степного края: Кубани, где родилась и выросла Татьяна Максименко, и Крыма, где позже не раз посчастливилось побывать поэтессе в толпе «курортниц нелегальных».
В каждом пейзажном стихотворении зоркий взгляд художника отсекает всё ненужное и насыщает поэтическую ткань произведения запоминающимися деталями. Это – и картина осеннего сада, где ярко вырисовывается личность лирической героини:
…Я, как терпкая айва:До морозов не поспела!Но тугая тетиваВетра вновь толкает стрелы.Никуда не скрыться мне:Спелой гроздью виноградаРастекаюсь в тишинеНастороженного сада.В капле мёда, янтаряОтражаюсь, холодея…Слишком поздняя заря,Слишком смелая идея…И картина сада летнего, где
…Сороконожка в зеркальце паслёнаС утра следит за мной,А бабочка, с расцветкой орхидеи,Влетая в солнцепёк,Под пальцами моими холодея,Дымит, как уголёк…или
…Сад полон света, изнурён дремотой,Игрой сквозных теней,Незримой, нескончаемой работойВерхушек и корней…В отдельных стихотворениях ненавязчиво воссоздаётся курортное настроение, яркое ощущение свободы, как бы случайно выпорхнувшей на волю птицы, с беспечностью, в которой есть своя логика:
Скоротечны мгновенья беспечности,Но на фоне печали они,Становясь продолжением вечности,Наполняют сиянием дни.Для лирического подтверждения этой «сияющей беспечности» я процитирую одно из ранних стихотворений Татьяны Максименко, вошедших в её первую книгу «Родник в тени акаций», получившую в 1984-м году премию издательства «Молодая гвардия» в номинации «Лучшая книга молодого писателя»:
День вчерашний
Казалось бы, ну что в этом стихотворении такого: незамысловатый сюжет, юная героиня, легкомысленно согласившаяся на свидание с «местным мальчиком» и не ответившая на его чувства, её откровение: «И почему-то в глаз поцеловала… «Нов 20-ти поэтических строчках заключена драматическая история несостоявшейся любви на фоне южного пейзажа, так органично дополняющего чувственное признание героини.
В значительной части стихотворений проза гармонично переплетается с поэзией, а поэзия с прозой, насыщая ткань стихотворения зримыми деталями и образами, где мирно соседствуют невесомость, лёгкость изящной словесности и весомость философского подтекста. Тема нетленности красоты трактуется поэтом в различных вариантах:
«Красота – обещание счастья…»
«…Шесть лепестков, внутри – картина…»