Еще одна ночь. Леха опять затопил. Да так, чтоб на всю ночь хватило. Дым заполнил всю палатку. Тут уже рассуждать об угорании было некогда. Все разумные люди пулями вылетели на улицу. Через дверь. А Кланька решила сделать это через окно. Как самая разумная. И, собственно, застряла. Не то, что кто-то слишком много ест, но окно, действительно, оказалось слишком узким.

– И не надо было меня за помелу критиковать, – ворчал Дэ, играя в репку.

Ночь, как обычно, выдалась холодной, бессонной, шумной. Дэ пожертвовал Кланьке свои сверхшерстяные носки. Впрочем, они не помогали, не помогало растирание водкой, не помогала бутылочка с горячим чаем в ногах. Не помогало то, что сверху на нее навалился Дэ с одной стороны и Димас с другой. Оба они были тяжелыми и совсем не теплыми, потому как им снилось, что они грузят на баржи арктические льды.

Вроде, забылась.

– Клань, – толкнул ее Дэ, внезапно разбуженный навязчивой мыслью.

– Чего?

– Если я храпеть начну, ты меня буди.

Чарская пустыня и окрестности с Робинзоном

Наутро Леха сообщил, что передает их Робинзону. И для этого нужно пробежаться до Аленки.

Погода разгулялась. Можно было толком рассмотреть и пески, и горы, а заодно и Робинзона. Что-то было в нем интересное. Он приехал из дальних краев, женился и нашел себя в организации походов. Он был частью природы, потому вытащить его из леса было крайне сложно. Жена и не пыталась.

Робинзон повел их смотреть на закат, а заодно и на восход Луны. Ближе к ночи Дэ с Кланькой собрались на бархан смотреть на звезды. Робинзон пошел с ними. Для описания красоты мира и его чудес Сусанна обычно использовала одно слово «Офигенно!» Но так как она на бархан не полезла, звездочеты подходящего слова для описания открывшегося им подобрать не смогли.

Робинзон, будучи отцом печки, натопил ее как должно. Впрочем, тепло держалось недолго. И Кланька приняла эпохальное решение – снять с себя все носки, свитер и второй комплект термобелья. Говорил ей как-то Сияющий Сигизмунд, что в мешке нужно спать голышом, тепло тела нагреет мешок, а мешок в свою очередь нагреет тело. Проект провалился. И Кланька опять встала позже всех.

– Так, – говорил Робинзон. – Я часть еды оставлю тут. Заначку сделаю. Зачем вам, например, вино? Спрячем его тут. А консервы зачем? Вы ж не на месяц тут. А мне в будущем пригодиться. Так, вот это и это еще заберу, чтоб вам меньше тащить. Может, из личных вещей что-то есть?

После этих приготовлений Робинзон разобрал печку – и ляп-ляп-ляп – до озера Таежного.

– Не промахнуться бы, – загадал он.

Пошли. Кланька по обыкновению ковыляла сзади. И имела редкую возможность наблюдать, у кого как дела. Робинзон довольно быстро растворился за барханом. Остальные оставались в пределах видимости. Дэ периодически оглядывался.

В какой-то момент группа остановилась. Димас тыкал пальцем в песок и что-то доказывал.

– Видите, – с видом знатока вещал он, – вот следы.

– Ну да, может, мышка пробежала?

– А вот дырочка. А вот еще одна! Это здесь птичка клюнула. И здесь птичка клюнула.

Дэ ничего не смог с собой поделать и усомнился.

– А, может, это все-таки трекинговые палки Робинзона? Мы тут еще ни одной птички не видели.

– Ну, может, и так, – вздохнул Димас.

Через три часа они поняли, что не промахнулись. Это-то и было обидно в данном случае, потому как это грозило выходом из песков. Впрочем, они обещали вернуться.

Перешли озеро по наледи. И мужчины начали разбивать лагерь, а женщины отправились за водой.

– Топор возьмите.

– Зачем это?

– А как вы лед будете пробивать?

Холодно! А красотааа! По счастью, Кланька была с Сусанной, потому определения нашлись.

Ближе к ночи Робинзон повел их в ГУЛАГ – показывать землянку. Смелый Дэ даже рискнул залезть в нее. В это темное, неотапливаемое помещение, в сумерках особенно похожее на склеп.

Это положило начало бурному обсуждению теорий государства, сталинизма, судеб России.

Уже и спать отправились, а Димас все не мог успокоиться. Сусанна же медленно остывала в своем мешке. Точнее, физически остывала, а морально закипала.

– Сталинские репрессии положили начало сильному промышленному государству, мировой державе…

– Снимай штаны! И быстро в мешок! Я околею сейчас!

Все – тишина. Видимо, сильная рука в любых ситуациях – хорошо.

– А с чего тебе околевать? Температура земли постоянна – плюс-минус два…

К Кальке сон не шел принципиально. В какой-то момент воцарилась тишина, и у Кланьки появилась редкая возможность насладиться ей. И вот в этой тишине она услышала характерный шорох. И дело совсем не в куче медвежьего дерьма, которую они видели неподалеку. Может быть, это паучок…

– Дэ, ты слышишь звук?

– Да, – проснулся он. Прислушался.

– И чего? – заорала Кланька.

– Робинзона будить? – заорал Дэ.

– Нет, пусть спит! – заорала Кланька.

Проснулась Сусанна.

– Чего орете?

– Слышишь звук?

– Робинзооон! – заорала Сусанна.

Оказывается, тот давно не спал.

– Чего орете? Это ветер.

Но Кланька была воробьем стреляным и ветер бы ни с чем не перепутала…

– Сусанн, а ты шорох слышала? – спросила Кланька утром.