– Едем.

– Куда еще? До Читы два часа.

– Не приедет Чита. Самолет развернули.

– И что? В Пермь он летит?

– Никуда не летит. Погода нелетная. Таак, – командовал Леха. – Перераспределяем раскладки. Еще читинскую надо разделить. Они потом подъедут.

– А это что такое за лимон? – Дэ обуревали сомнения.

– Это помела. Читинская девушка – вегетарианка. Она другого ничего есть не будет.

– Так это ж целое кило!

– Тебя что именно возмущает? Что человек кило будет несколько дней есть и наедаться или что тебе это кило тащить?

– Ну…

– Некоторым надо учиться таким вот правильным образом питаться. По тарифу эконом, – назидательно сказала Кланька.

– А мы сапоги заказывали болотные. Для прохождения брода полутораметровой глубины, – обратился Дэ к Лехе.

– Конечно! Вот и ваши сапожки.

– Но… Это же, действительно, сапожки…

– Ну, что было, то было. Чем богаты.

– Мы ж и дома могли такие купить. Нам же сапоги обещали.

– Ну, вот и покупали бы дома. Чего теперь об этом говорить. Давайте тысячу рублей.

Кланька вздохнула. На первое апреля она так умело разыграла Дэ, когда, заламывая руки, сообщила, что сапоги будут стоить семь тысяч. А он так искренне поверил… Сейчас же ей было почему-то совсем не смешно.

Рюкзаки оказались неподъемными. Их еще нужно было дотащить до Урала и забросить туда. Следом за рюкзаками были заброшены Сусанна с Кланькой. А там и основной состав. И тут началось… Летали они по всему кузову. Рюкзаки, оказавшийся в салоне бур, печка – все летало вместе с ними. От печки и бура в полете нужно было еще и укорачиваться.

Дорога была еще более убитой, чем садик. Потом она дорога закончилась и начались болота с кочками… Сусанна, недолго думая, переименовала Урал в Лоховозку.

Леха без умолку болтал. Основная мысль его заключалась в том, что вон те и эти горы он облазил, но показать их не может, потому что дождь, снег и туман… А по дороге этой он вчера бегал, чтоб обстановку разузнать. В пустыне все в порядке. Перейти по наледи можно – лед еще не сошел. Нет, микроклимата там никакого нет, все как у нас здесь.

– Ну, с Богом, Леха, – обняли его водитель и начальник поисково-спасательной группы. – Не утони их тут.

И уехали.

Чарская пустыня с Лехой

Впереди река. Средний Сакукан. Метров 300 до другого берега. Пройти надо аккуратно, все-таки месяц май. Конечно, лед должен выдержать, но если вдруг. Мало ли чего. Помелу все-таки тащим…

Леха шел первым, изредка проваливался. Спасали его болотные сапоги. Дэ и Кланька вздыхали. В их сапогах утонуть было не стыдно.

Уже на середине реки освоились и успокоились. Редкое удовольствие – переходить реку по наледи в непогожий весенний день. В непривычной тишине. А воздух какой! Свободой пахнет!!

– Так, перешли. Вот почти и пришли.

– Так вот и пришли?

– Ну, еще два часа и на месте.

Дер шлеп!

Где-то за туманами были горы. Кланька видела их на фото – очень красиво!

– Я люблю такую погоду, – разоткровенничалась Сусанна. – Солнца нет. Не жарко.

– А мы, вроде как, в пустыню ехали, – разоткровенничалась Кланька.

Первые два часа они радостно гуляли под моросью.

– Вот это Аленка, озеро мое любимое. Вот там стоянка, где мы с друзьями отдыхаем. Только нам не сюда!

Зачем-то обошли Аленку. Еще раз вспомнили Читу.

Пару раз останавливались отдохнуть. Леха, пользуясь моментом, куда-то убегал. А прибегал с другой стороны. Кланька объясняла это молодостью и шилом в ключевой точке. Ну, не может парень отдыхать бездумно в такой красоте. Ну, деятельный он, неугомонный.

Впрочем, скоро пришел другой ответ – Леха не знал дороги.

– Ой, – сообщил он на четвертый час, – извиняюсь, мы ошиблись немного.

– Немного – это сколько?

– 180 градусов.

Дэ в детстве хотел быть археологом. А пески, пусть и мокрые, если долго по ним ходить, очищают человека от всего привнесенного. И он снова становится самим собой – кем и был в детстве. Так что первым делом Дэ нашел нож. И сделал вывод, что это потеря пленников ГУЛАГа. Леха придерживался версии, что это невнимательные грибники. Впрочем, в любом случае нож – плохая примета. И счастья от него ждать нечего. И в этом было свое рациональное зерно.