Я прошёл к дальнему столику и уселся. Дроид тут же материализовался рядом, уставившись на меня единственным глазом-камерой. Ну, почему у обслуги всегда делают один глаз? Неужели непонятно, что смотреть на два глаза гораздо приятнее? Или считают, что так проще относиться к ним, как к неодушевлённым предметам? Так все, за исключением меня, и так не одушевляют этих дроидов.

– Значит, так, железяка, – намеренно грубо проговорил я, изучив развёрнутое передо мной голографическое меню. – Кофе. Только настоящий. И булочки. Понял?

– Будет исполнено, – дроид развернулся и укатил.

Кофе действительно оказался хорошим, как, впрочем, и булочки. Даже настроение поднялось. Странно, но никакого дискомфорта я не ощущал. Словно и не бегал по этому помещению в детстве, дёргая подвески из миккля и прислушиваясь к их загадочному звону. Как раз на этом месте, где я сижу, стояла витрина с редкими минералами с планеты Дилея, ещё долго играющими солнечными зайчиками после того, как на них посветишь фонариком. Лёгкая грусть не мешала нахлынувшему, вдруг, очарованию этого утра.

– Всё в порядке? – неожиданно раздался надо мной мягкий голос.

– Что? – я поднял голову и увидел перед собой невысокого мужчину субтильного телосложения с раскосыми глазами, одетого в невероятный балахон с широкими, расшитыми золотом, рукавами.

– Извините. Вы, просто, о чём-то глубоко задумались, и я взял на себя смелость подумать, что у вас не всё в порядке.

– Нет. Вам показалось. У меня всё хорошо. А вы…

– Я – хозяин этого заведения.

– А давно здесь этот ресторан? Меня не было в этом городе пятнадцать лет. Раньше тут был магазин.

– Был, – мужчина с интересом посмотрел на меня. – Только прежний хозяин продал его как раз пятнадцать лет назад. Там была такая запутанная история!

– А вы его купили?

– Нет. За эти годы чего только здесь не было. Господин Филимонов тут пытался и казино организовать, и ресторан, и элитный клуб, и ювелирный магазин. Надо признать, что фантазия у него работала на всю катушку. Только, вот, счастья ему это место не принесло. Все его затеи оканчивались не просто фиаско. Они оканчивались грандиозными скандалами и огромными убытками. Филимонов лет десять пытался. Упёртый был мужик.

– Был?

– Да. Умер. Инсульт. И такой обширный, что никакой медицинский модуль не спас. Просто не успели поместить. Он здесь же, у себя в кабинете умер. Пока дошло, что он слишком долго из кабинета не выходит, пока достучаться пытались, пока дверь взломали. Тут уж никакая медицина не спасёт.

– Инсульт? В наше время? При нашей диагностике? Да ему уже утром искусственный интеллект сообщил бы об изменениях в состоянии здоровья и сразу бы отправил бы данные его лечащему врачу! Я вообще не слышал, чтобы от инсульта умирали.

– Но, тем не менее, факт остаётся фактом. После того, как малиновые изумруды с планеты Орея оказались простыми стекляшками с встроенными чипами, он так орал, что тряслись, даже окна на двадцать третьем этаже. Потом зашёл в кабинет, и всё. Больше его никто живым не видел. И, скажу я вам, умирал он страшно. Когда кабинет вскрыли, он сидел в кресле с выпученными глазами и искажённым от ужаса лицом. Вы удовлетворены?

– Почему я должен быть удовлетворён?

– Это же вы. Вы, сын хозяина магазина, который погиб из-за Филимонова. Я вас узнал.

– Допустим. А почему вы всё рассказываете так, словно сами при этом присутствовали? У вас такое богатое воображение?

– Нет. Просто я всё это время был около Филимонова.

– Вы были его правой рукой?

– Нет. Я был всего маленьким винтиком в его машине. Слишком маленьким, чтобы влиять на что-то, но достаточным, чтобы быть в курсе всего.

– Ну, а что было после Филимонова?

– Были другие хозяева, но всё опять оканчивалось ничем. Таких убытков, конечно, не было, но и прибыли тоже. Наконец, это место посчитали проклятым, стоимость его упала катастрофически, и я получил возможность выкупить его за копейки.

– И как?

– А вы приходите сюда сегодня вечером, сами увидите. Приходите, не пожалеете. Я вас приглашаю.

– Интересно. Пожалуй, приду.

– Я буду вас ждать.

Я вышел из ресторана. Странно, но известие о смерти Филимонова не принесло мне удовлетворения. Ну, помер и помер. Даже пожалел его немного. Мучился, всё-таки, человек перед смертью. И сильно мучился. Но, надо признать, мне стало легче. Может, от того, что я сделал то, чего боялся все пятнадцать лет? Я пришёл сюда. На секунду, даже, показалось, что мама с отцом появились там, за витринами, и махнули мне рукой, ободряюще улыбнувшись.