Я отмахнулся от напитка, но, вспомнив, что бот не реагирует на жесты, отказался вслух. Подумалось, что, надо бы отвыкать одушевлять неодушевлённые предметы. Вокруг достаточно живых людей, с кем можно пообщаться. С той девушкой, например. А, что, неплохая девушка. В меру фигуристая, в меру симпатичная. Полёт убаюкивал. Я откинулся на спинку кресла и задремал. Снилась всякая чушь. Какие-то боты, танцующие танго, почтенное семейство с Марса, бегающее по лайнеру с пистолетами в руках, льющийся с неба на манер дождя цитрусовый фрэш.

А потом всё это неожиданно померкло, стало каким-то тусклым, прозрачным, и на первый план вышло необычно чёткое и контрастное, её лицо. Опять она. Фаина. Веки её поднялись, и необычно чёрные, бездонные глаза вновь заглянули прямо в душу. Флаер сбросил скорость и стал снижаться, выводя меня из состояния сна. И опять, на самой грани сна и яви прозвучали слова: «Я жду тебя. Ты – избранный». Да что она ко мне прицепилась? Я уже скоро засыпать бояться стану!

А вот и мой родной город! Маленький, провинциальный в своей неторопливости, с низкими, ста пятидесятиэтажными домами, редкими хилыми газонами и массой устаревших флаеров, кашляющих на перекрёстках изношенными антигравами. Я стоял на стоянке центральной площади и оглядывался. И зачем я сюда приехал? Что я тут забыл и что я буду тут делать? То желание, которое заставило меня пересечь несколько галактик, показалось мне глупым. Ну, прямо, хоть разворачивайся и лети назад. С трудом подавив этот порыв, я направился в сторону ближайшей гостиницы, которую помнил.

Отель «Чудо света» встретил меня помпезными титановыми колоннами и огромными экранами вместо витрин. За то время, что я отсутствовал здесь, хозяева гостиницы не удосужились заменить это старьё на что-либо более современное. Прошлый век, какой-то. Даже дико. Хотя, вряд ли в этом городке столько приезжих, чтобы дела у отеля шли хорошо. Исторических достопримечательностей нет, финансовых и экономических центров тоже не наблюдается, космопорт отсутствует, как класс. Так, что, расчёт у отельеров, скорее всего, только на командировочных. А на них много не заработаешь. Видимо, посчитали, что сойдёт и так.

Две голограммы по бокам двери синхронно показывали одну и ту же рекламу шницелей из искусственно выращенной мраморной говядины с добавлением синтетического шпината. Причём тут шницель и гостиница? А-а, понятно. Реклама гостиничного ресторана! Ну, конечно, вокруг слишком много конкурентов в виде кафешек и баров, а терять клиентов не хочется. Хотя, какая может быть привлекательность у синтетической пищи, ума не приложу. Но, кто их знает? Может, в последнее время в этом городе синтетика стала особым шиком. Кому как, а я этих эрзац-продуктов в экспедиционном корпусе на три жизни вперёд наелся.

Бот, стоящий за стойкой ресепшена быстро оформил мне небольшой одноместный номер средней руки, снял с моего счёта необходимую сумму денег и, просканировав мой Ай-Ди, авторизировал меня. Всё. Теперь я на месте. Моё путешествие закончилось. Осталось понять, что я здесь забыл. Когда я, продав свою квартиру, покидал город, я был совершенно уверен, что больше никогда не вернусь сюда. Незачем. Слишком тяжёлые воспоминания оставались. И, вот, я снова здесь.

Когда-то в этом городке у моих родителей был бизнес. Небольшой, что-то среднее между ювелирной и антикварной лавками. «Магазин интересных вещей» назывался. И там действительно было много чего интересного. Перстни метеоритного железа с магнитовым минералом из пояса Коплера, кулоны из силикатов с Цереры, серьги с кварцитами, встречающимися только на планете Гройс созвездия Скорпиона… Много денег этот бизнес не давал, но приносил моральное удовлетворение и отцу, и матери. Уж слишком увлечёнными натурами они были. Ну, и на хлеб с маслом хватало. Естественно, на натуральный, а не синтетический.

Всё шло хорошо, пока на магазин не положил глаз местный воротила, финансовый магнат и ресторатор Филимонов. Сам семейный бизнес был ему и даром не нужен. Дело было в месте, в котором стоял магазин. Этот дом Филимонов купил практически полностью, все сто пятьдесят этажей, за исключением торговой площади, принадлежащей отцу. Вот тут и нашла, как говорили древние, коса на обух. Или как там у них было? Не силён я в древней филологии. Отец оказался несговорчивым и отказался продавать магазин, а Филимонов – слишком упёртым, чтобы отступить.

Началась война, в которой были задействованы все силы от налоговой, до архитектурной инспекции, санэпидстанции, правоохранительных органов и суда с прокуратурой. И, наконец, бандиты. Вряд ли Филимонов хотел смерти моих родителей. Скорее всего, бандиты просто перестарались. Но дело было сделано. Их самих нашли со следами насильственной смерти в подвале одного из муниципальных домов на техэтаже, спустя пару дней после похорон. Концы были обрублены, и связать смерть родителей с Филимоновым оказалось чем-то из области ненаучной фантастики. Тем более при его-то деньгах и связях.

Я продал магазин первому попавшемуся покупателю, понимая прекрасно, что это подставное лицо. Тогда мне всё уже было безразлично, и мне хотелось только одного: улететь, убежать, испариться с этой планеты куда подальше. Себе я оставил только набор из трёх маленьких табличек неизвестного матового металла с так и не расшифрованными надписями, найденных в пустыне Гоби. Уж слишком дорожил ими отец. Продев через отверстия титановую цепочку, я повесил их на шею и отправился прямиком в вербовочный пункт экспедиционного корпуса. С табличками я больше не расставался никогда. Даже, когда я, практически, сгорел в бронетранспортёре на планете Занзебойя, я не позволил их снять с себя.