«Да как так? Стронг, ты чем вообще думаешь, а?»

— Дэв, — осторожно окликнула его Зизи. Тот поднял усталый взгляд.

— Ничего страшного, — поспешил успокоить. — Прости, — увидел он румянец на щеках феи, — я не хотел смущать тебя, это было первым пришедшим мне на ум. Я не обидел тебя?

Зефира мотнула головой.

— Просто, — совсем засмущалась она, — мне было так странно слышать про…ну…плотские утехи, — подобрала Зефира синоним. — Интимная близость нам не чужда, но одновременно у фей не совсем так, как людей. Когда две феи любят друг друга, они выбирают специальный цветок, на котором проводят волшебную ночь, полную нежности и пыльцы. На утро они улетают. Бутон закрывается, и через неделю, когда родители прилетают вновь, раскрывается с малышом внутри, — тепло улыбалась Зизи.

— Подожди, то есть, вы только для размножения…? — лицо Дэвида удивленно вытянулось. То, что Зизи рассказала, в его понятии мало сочеталось с интересом, который он видел в глазах феи. Или сам себе его придумал?

— Не только, — поспешила ответить Зизи, — так рождаются новые феи, но это не значит, что в других местах мы не можем, — и укорила, и вновь засмущалась она. — Иногда мы любим друг друга на ветках и листьях деревьев, среди душистых трав. Но это всё для развлечения и не более. Союз же двух сердец скрепляется только в волшебном бутоне. И наши дети рождаются только там.

— А ты… — Дэвид на миг призадумался, — у тебя там есть семья? Муж? Или феи только девушки? — осторожно спросил он.

— Мужчины феи тоже существуют. А у меня — только родители, — улыбнулась Зизи, сердце приятно грело это неравнодушие Дэвида, — и друзья. Дэвид, а такие вот съемки, — от волнения ее голос начал сбиваться, — ты уже участвовал в таких? Поэтому твоя семья против?

— Моя семья была изначально против, считала всё это несерьезным занятием — не под стать настоящему мужчине. Предрассудки помноженные на другие предрассудки, — на этот раз Дэвид даже не усмехался.

С одной стороны он смотрел словно сквозь Зефиру — в глубину своих мыслей и воспоминаний. С другой — открывал ей дверь туда, впускал.

— Они многое считали выдумками, заставляли быть сильным, разбираться в проблемах самому, не жаловаться, и я благодарен за это. Я пошел в школьный драм-кружок, чтобы побороть свою застенчивость. Ведь взрослые твердили: нужно быть активным, ты должен быть общительнее, должен постоять за себя. Вначале родители смотрели сквозь пальцы, считая глупостями, дурью, надеясь, что это не продлится долго. А я втянулся. Бонусом тогда же начал заниматься спортом.

И каким бы необщительным ты не был бы, амбиции дают о себе знать. Я делал карьеру, покорял новые вершины. А путь был тернистым. Когда я бросил колледж, пришлось покинуть и родной дом. Заткнуть свою гордость, хвататься за любую работу. И не всегда она была целомудренной. И идти-идти-идти.

И делать из себя другого человека: Усовершенствованный Дэв, версия Два Точка Ноль. Вот только первые настройки не до конца стёр.

Но правда в том, Зизи, что я не люблю шумные многолюдные компании, но они — неотъемлемая часть работы. Интроверт ставший публичной личностью. Я люблю свою работу, да и пусть я хочу еще писать музыку, но мне действительно нравится и то, чем занимаюсь. И ради дела я перебарывал себя. Ходил на все тусовки, блистал в обществе.

А душа рвалась. Алкоголь тогда казался хорошей клейкой лентой. За ним последовали сигары, кальяны, разные сигареты. А там уж… — Дэвид немного помолчал и продолжил. — Но однажды я очнулся в больнице. Хотел бы сказать, что пока балансировал на грани, на меня снизошло озарение, но нет, ничего такого: ни туннеля, ни голосов я не помню. Озарение пришло позже: когда, вернувшись домой, увидел в интернете заметки о себе. Во всех ракурсах, во всех подробностях. Единственное, что хоть немного успокаивало: никому, кроме себя, я не навредил. Я лечился, год путешествовал, открывая мир и познавая себя, купил загородный дом. Я изменил свою жизнь и оставил ее прежней. Я изменился, вновь становясь собой. Мне дали шанс в «BeautyFashion». Сейчас для меня важны работа и музыка. Пара-тройка верных друзей, выход в свет — по необходимости. И, конечно, не давать таблоидам повод лишний раз использовать моё прошлое против меня. Они и так на нем знатно потоптались.

— Но теперь у Кодса твои фото, — побледнела Зефира и в порыве чувств обхватила его палец и крепко прижалась.

— Ничего, один раз переживу, — Дэв осторожно, едва-едва коснулся второй рукой ее крыльев, провел пальцем по спине и плечу: нежная-нежная бархатная кожа. Зефира посмотрела ему в глаза и перебралась на ладонь.

— Неважно, что было, неважно, что будут судачить о тебе, — проговорила она. — Не стыдись того, что тебе порой нужно побыть наедине со своим внутренним миром. Это нормально. Оно не делает тебя хуже. Ты не идеален, Дэв. Никто не идеален. Но и ценят, и любят не за это, — фея осеклась, приумолкла и быстро соскочила, порхнула на пол. — И если вдруг тебе захочется побыть одному, я пойму, — тихо добавила она.

— С тобой всё иначе, — неотрывно смотрел на нее Дэвид. — С тобой хорошо болтать и приятно молчать. Ты сама не замечаешь, но чувствуешь, когда и что нужно. Вспомни, пока я писал новые песни, делал наброски — ты ни разу не отвлекла меня. Я был со многими, Зизи, но ни с кем не чувствовал себя так. Даже когда жил один.

С каждым словом Дэвида сердце Зизи начинало стучать всё глуше, мир плыл и концентрировался на одном — на нём.

— Дэв, — свой голос казался Зефире чужим, — я, мне, мне, я. Это был сложный день. Я пойду спать, ладно? — слишком быстро побежала она в спальню.