— Я вам правду сказала. Да, я… была у нее в тот вечер, но Ксюху не видела и близко к ее дверям не подходила. Глеб попросил меня отвезти к ней, я и отвезла, потому что он в кашу был. Вы себе не представляете, сколько времени я потратила, убеждая его не ездить к ней. Только разве его убедишь.

— Вы с Глебом были любовниками, верно? — припечатал я. — На фото, что я показывал раньше, вы смотрите на нее как на врага. Что произошло? Ксения узнала о вашей связи?

— Ну, узнала! — с вызовом ответила Алиса. — Узнала, и что? У нее самой рыльце было в пушку. Думаете, она из-за этого стала бы из окна прыгать? Плохо вы ее знаете.

— Похоже, вы ее знали очень хорошо.

— Да я ее ненавидела! — воскликнула Алиса. — Думаете, среди мажоров есть нормальные люди? Как бы не так! Они на всех, кто не их круга смотрят как на грязь из-под ногтей. А Ксюшенька в этом отношении ничем от них не отличалась. Она не была святой, что бы вы о ней ни думали. Вечно на губах эта гадючая ухмылочка. Как-то она ко мне зашла за конспектами, увидела, что я в микроволновке суп грею, и сказала: я вот ничего вчерашнего не ем. Одним предложением изничтожила, точно я дерьмо хлебала. Я вон айфон в кредит взяла, потому что она меня зачморила из-за старого андроида на втором курсе. Я после этого спецом стала волосы и ногти в черный красить, в гота превратилась, типа мне плевать. А я рок вообще не люблю! Я «Руки вверх» слушаю! И на дискотеки «Хитов Девяностых» хожу тайком. Так что — да, я ее ненавидела, но не настолько, чтоб из окна выпихнуть. Мне ее унизить хотелось. Чтобы она хоть раз в жизни почувствовала боль. Она же всегда непробиваемой была, хоть из пулемета стреляй.

— И тогда вы о Глебе ей рассказали? — предположил я. — О вашей связи.

Алиса покачала головой.

— Я не рассказывала. Она сама узнала, не знаю откуда. Позвонила накануне, стала орать, вопила, как ненормальная, что мы твари, что верила нам, а мы обошлись с ней так же, как все. А я сказала, чтоб она так не убивалась, у нее же есть утешитель.

— Какой утешитель? — насторожился я.

— Вы тупой? — усмехнулась Алиса. — Мужик у нее был, ебарь. Она с ним трахалась лет с четырнадцати. Эта связь много лет не прерывалась. Она к нему постоянно моталась, а Глебу вкручивала, что у родителей дома или у подруг.

Моя чашка была пуста, я заказал еще, для себя и для Алисы, которая мотнула головой, отказываясь, но, когда официантка, все равно принесла две чашки капучино, схватила свою, словно пытаясь согреть озябшие руки. Я поглядел: пальцы Алисы были совершенно синими, как и уголки губ.

— Откуда вы знаете про любовника? — спросил я. — Ксения вам рассказала?

— Нет. Глеб. Помните, вы сказали, что меня видели с ним три месяца назад? Тогда у них была ссора. Глеб узнал, что у нее все это время был мужик, они поругались, я несколько дней летала, как на крыльях. Парню в печали многого не надо, главное, вовремя на пути оказаться. Я оказалась, думала, это навсегда, забудет Глеб Ксению, останется со мной. Такое ведь не прощают… Только они помирились. Я понять не могла почему. А в тот вечер я приехала к нему… Позвонила, а он пьяный в слюни. Ну, мы и поехали разбираться с ней. Глеб узнал, с кем она спит, и совсем с катушек слетел.

— Он назвал его имя? — торопливо спросил я. Алиса скривилась.

— Нет, конечно, хотя я спросила. А когда он поднялся к ней, они та корали, я всех слов не разобрала, потому что они ушли вглубь квартиры. Слышала только, как она кричала, что он по сравнении с ним — как щенок. А потом… Потом Глеб вышел, сказал, что с Ксюхой все кончено, он больше не будет с ней, потому что знает, с кем она спала, обозвал конченой. Я хотела его увезти домой, но он почти вырубился.

— Что произошло потом?

Алиса передернула плечами.

— Потом у него телефон зазвонил. Это была его мать. Я ответила, сказала, что он пьяный, и что он в доме Ксении. Ну и… Наталья и приехала, вместе с Ксюхиной горничной. Я и не знала, что у них в этом же доме квартира есть. Мы Глеба туда затащили, и остались на ночь. А утром эта… Леля нас вывезла на своей машине, и еще велела головы не поднимать, чтобы камеры нас не засекли. Я ее спросила, почему, она и ответила, что Ксения покончила с собой, не надо, чтобы знали, что мы были в доме.

— Вы все ночевали в квартире? — спросил я.

— Да. Там здоровая такая квартира, больше Ксюхиной, вся моя хата в их гардеробной поместится. Мы с Глебом в гостевой спальне легли, его мать по соседству, а Леля… Не знаю, где-то тоже приткнулась.

— И никто из квартиры не выходил?

Алиса пожала плечами.

— Ну… Мне показалось, что дверь открывалась. Но я могла и перепутать, может, это была дверь в гостиную. Мы, во всяком случае, из комнаты не выходили.

— Вы так старательно защищаете Глеба, что поневоле думаешь об его вине, — покачал я головой. Алиса вспыхнула, чем только подтвердила мою догадку.

— Если вы думаете, что он ее убил за измену, то сильно ошибаетесь. Я бы на вашем месте проверила всех, кто живет в доме, там бедняков-то нет, и трахаться удобно, никто не поймает. Знаете, что последнее я услышала? «Он у меня еще попляшет!»

— Может, она Глебу угрожала? — предположил я. Алиса нервно рассмеялась.

— Тогда почему она крикнула не «ты», а «он»? Глеб в квартире был вместе с ней. Нет, это не Глебу было адресовано. Если она начала угрожать, значит ее допекли, и тогда она бы предпочла отомстить.