Случай Рейны был именно таким – она не имела никакого отношения к бунтующим. Напротив, она их презирала.

– Похоже, ты нас преследовала, – сказал Ларк.

– Я не делала этого, – ответила Рейна. Парень явно неверно истолковал ее попытки спрятаться от дронов. К счастью.

Но вопрос, почему он так боялся слухачей, оставался открытым.

Он скрывал какое-то нарушение законов Серого округа?

– О, мне очень жаль. Полагаю, я отреагировал слишком остро. – Глаза Ларка были светло-карими и казались почти желтыми. Как у ястреба, летающего над лесом. Рейна долгое время жила в охотничьей хижине со своей матерью: там они скрывались от часовых и от дронов.

– И правда, слишком остро, – Рейна пожала плечами.

Сожаление в глазах Ларка казалось ей искренним, поэтому она убрала Стинг и заткнула его за пояс.

– Интересное оружие! Я никогда не видел подобного. Оно зарегистрировано? – Он поднялся на ноги, отряхнул свою форму и провел рукой по волосам.

Парень был почти на голову выше Рейны, но она все равно была опытнее его в бою. Его щека покраснела: как раз в том месте, куда она его ударила. Так быстро этот след не исчезнет.

– Нет, но оно очень практичное, – объяснила Рейна, – но в бою с тобой я могла бы обойтись и без него…

– Ты дерешься жестче, чем моя младшая сестра. Как бешеная лисица. – Когда он смеялся, у него на щеках появлялись ямочки, добавляющие его взгляду капельки озорства. – Где ты выросла? В трущобах на окраине?

– Нет. В рыбацкой деревне Лазурный берег. – Это было частично правдой. Она там родилась, но большую часть своей жизни провела со своей матерью в лесу, где не было дронов. Там не нужны были цифры на руках, чтобы иметь право на жизнь.

– Господи. Бедные рыбки.

– Они были чертовски огромными, – сказала в свою защиту Рейна, улыбаясь ему в ответ.

Удивительно, насколько дружелюбным оказался Ларк. Рейна даже не знала, чего ожидать: она нечасто общалась с ровесниками, мать запрещала ей.

– Ну и как тебя зовут, рыбачка?

– Рейна. – Если ты не был Благословенным, было обычным явлением выбирать нормальные имена, в которых был всего один слог. Но мать Рейны считала, что эти дурацкие правила нужны только для того, чтобы указать людям на их место – место внизу, у подножья Авентина. Поэтому у Рейны имя было чуть длиннее.

Авентин был домом могучего народа, он был чем-то большим, чем просто округ. Это была крепость новейших технологий. Оттуда правили страной Хоуп.

– Рейна значит дождь… – прокомментировал Ларк, пытаясь раскрыть смысл слова.

Рейне не хотелось давать ему дальнейших объяснений на этот счет.

– Я Ларк. – Рейна уже знала это, но промолчала.

Он протянул ей руку. Это считалось устаревшей формой приветствия, которой сейчас всё чаще избегали. Так можно было заразиться.

Рейна посмотрела на его ладонь, висящую в воздухе. И скрестила руки на груди.

– Ты боишься моих микробов? Во время нашей схватки мы обменялись большим их количеством, чем люди получают при поцелуе. – Ларк поднял бровь вверх.

Не микробы были причиной того, что она медлила. Это было просто незнакомое ей чувство – прикоснуться к кому-то. Она неуверенно протянула свою руку, их пальцы соприкоснулись, и она невольно вздрогнула.

Когда она последний раз пожимала кому-то руку?

Рейна не могла вспомнить, чтобы она вообще когда-либо это делала.

Для нее было обычным делом оставаться невидимкой, тенью, которая исчезала так быстро, что никто ее не замечал.

Просто призрак в темноте домов и башен.

– Почему я никогда не видел тебя в школе, Рейна?

– Я уже не хожу.

– А, вот как.

Если человек был привилегированной Единицей, он имел право посещать школу вплоть до своего совершеннолетия, чтобы позже подняться по социальной лестнице. Двойки учились до четырнадцати лет, если у них были хорошие отметки. Будучи Тройкой, человек учился до десяти: базовых знаний, как считало правительство, таким людям достаточно.

Тройки. Люди, психическое или физическое состояние которых мешало им служить обществу. В большинстве семей считалось оскорбительным иметь Тройку в числе детей. Их часто прятали или выгоняли из дома. Существовали специальные методы внутриутробной диагностики, позволяющие выявить потенциальную Тройку. В случае выявления таковой женщины часто прерывали беременность.

Тройки были отбросами общества. Именно поэтому мать Рейны написала это число на запястье – им легко можно было объяснить, почему Рейна бегала по улице, а не сидела за партой или была на работе.

– Ты не похожа на Тройку, – сказал Ларк, нахмурившись. – По крайней мере, во время борьбы не была.

– Ты уже и так слишком много обо мне знаешь. – Рейна изобразила улыбку в надежде, что парень поверит.

Он не винил ее в том, что она одержала над ним победу. И не осуждал ее за плохие гены. Это было необычным для такого, как он, Единицы.