– Ах ты… – Ругательства утонули вместе с проглоченной слюной, сразу осушившей слизистую рта…

– Пардон… ваше превосходительство, вы сами меня послали сюда. – Мужчина, а чувствовалось, он готов был искупить свою, в общем-то, отсутствующую вину и благодарить за милость и милосердие:

– Марина Никитична, если позволите так обращаться… – Она кивнула, захлебнувшись мыслью: «Блин! Какой офигенный!» – что было ей совершенно не свойственно, в том числе и блеклостью выражения восторга.

– Вы шикарная женщина, даже роскошная, самая красивая из всех, что мне доводилось видеть… но я не о том – простооо… мой восторг, который, судя по вашим реакциям, вы прикажете засунуть себе в ж…, но сказать я это должен был… Простите за такое вторжение в ваши пенаты. Вы здесь командующий и вам принимать решение. Я, конечно, в случае оказанного мне доверия, могу ретироваться в любом, указанном вами направлении…

«Не только офигенный, но еще и умный!» – вновь подумалось, застывшему в одной позе врачу. Поправив интуитивно бюстгальтер, майор встряхнула головкой, поправив волосы, но, одумавшись, произнесла:

– Да хрен с вами, я врач, и смущаться мне не пристало. Делайте, что нужно, и валите куда хотите… Да… я так понимаю, что это вас ищу – уже все копыта посбивали?

– Кто же?

– Кто-кто? Вам виднее… Кого-то завалили намедни… – голову к чертям отстрелили! Красотаааа! Я уже на месте убийства побывала, теперь тело к нам уже привезли. Я судмедэксперт, и сегодня моя смена, да и меня на такие дела часто дергают. Я бы отказалась, да больно интересная дыра в баш…, в смысле рана в области головы…

– То есть?

– Не знаю откуда и куда ты дергал, как сайгак по прерии, но лучше бы тебе отсидеться.

– С чего такая милость?

– Тыыыы… Какая тебе разница?.. Может, ты мне понравился…

– Охотно верю… меня уже несколько раз предупредили, чтобы не вздумал подкатывать. У тебя, если ты не против на «ты»…, только один метод в виде уменьшения тела мозга в области височных долей.

– Да Бог с тобой, делай что хочешь. Я в душ… если останешься, поговорим, а если нет, то для таких, как ты границ-то и не существует… Захочешь, всегда меня здесь найдешь…

«Ох, как бы я хотел найти», – подумал мужчина, провожая взглядом эту потрясающе красивую женщину.

Вода обжигала стройное… очень стройное тело, сердце жгло по-другому поводу, изнутри: «Боже, какой он!.. Какие глаза, я никогда не видела таких глаз, в них собрался весь свет и все очарование мира! А какое прекрасное, мужественное лицо – я никогда не видела красивее! А какое тело. Боже, да он просто совершенство! Он – моя мечта, каким-то чудом ожившая! Но… Вся эта ситуация… Что же делать?! Как быть? Ну почему у меня все всегда не как у людей?!» – дальше сыпался выразительный мат, присущий этим местам и подобной безвыходности.

Уже вытираясь, Марина подошла к зеркалу. Взгляд выцепил места, наиболее предпочитаемые мужчинами. Грудь оканчивалась аккуратными возбужденными сосками, губы, напрягшись, выпятились чуть вперед, сами приняли еще большую и вызывающую форму, животик, спускаясь к лобку, был по-спортивному рельефным и идеально обрисовывал два длинных симметричных валика мышц пресса, возбуждающе обнимающие аккуратненький пупок. На таком фоне не были заметны даже небольшая татуировка и малюсенький шрам после аппендицита. Глаза пробежали ниже, зафиксировав стройность и особую, приятную для мужского глаза, удлиненность, накаченных ног и все этому сопутствующее, с соблазняющим треугольным промежутком между верхом узких спортивных бедер.

Глазам антрополога в очередной открылись правильные пропорции, идеальные формы и смуглый цвет бархатистой кожи.

Вернувшись, доктор обнаружила опустевший кабинет. Навернулись слезы, но больше ничего не произошло… внешне. Следующий час одиноко стоящая высокая фигура врача, стройный силуэт, очерченный падающим из окна светом, выражал одинокость и грусть. Время подошло к концу рабочего дня. Дежурство входило в вечернюю фазу. Впереди было вскрытие убитого и написание заключения о причинах, вызвавших смерть, хотя и так все было понятно.

Все прошло обыденно, как и весь следующий день, тоже проведенный на службе, по окончании которого дома ждала работа над книгой по танатологии, кот Фил и пустота…

Уже садясь в машину, красотка набрала номер отца, поинтересовалась его здоровьем и наличием свободного времени. Через сорок минут семидесятидвухлетний доктор наук открывал дверь дочери, сразу с порога заметив небольшой душевный надрыв:

– «Мосенька», что-то на работе?.. – Отец мягко обнял своими ладонями голову дочери и поцеловал в лоб. Легонько сдвинув большие пальцы, лежащие на щечках, к центру, так, чтобы губки его девочки приняли форму бантика, засмеялся, после растаяв в довольной улыбке.