— Она становится лучше, — как-то тайком сказала ей Элен. — И скоро она придет в себя.

Маленькая девочка обладала интересным сочетанием безжалостности, доброты и глубокого восприятия. Энинву с отчаянием надеялась лишь на то, что Доро не обратит на нее внимания. Но ее старшая дочь была болезненно уязвима. И вот именно сейчас Доро намеревался вновь вскрыть еще не затянувшиеся полностью раны.

— Оставь ее в покое, Доро, хотя бы на некоторое время. Этот разговор не приведет к добру.

— Позови ее, Энинву, или я сделаю это сам.

С отвращением взглянув на него, Энинву отправилась разыскивать Маргарет. Девушка не работала в поле, как это делали некоторые дети Энинву, поэтому найти ее не составило труда. Она находилась в бане, где вместе с Элен занималась глаженьем белья.

— Оставь на время это занятие, — сказала Энинву, обращаясь к Маргарет. — И пойдем со мной.

— Что такое? — спросила Маргарет. Она поставила утюг нагреваться и, не раздумывая, взяла другой, уже горячий.

— Доро, — тихо ответила Энинву.

Маргарет застыла на месте, продолжая неподвижно держать на весу тяжелый утюг. Энинву взяла его из ее руки и поставила назад, на горячие камни очага, подальше от огня. Затем отодвинула и два других, стоявших рядом и уже разогретых.

— Больше не нужно ничего гладить, — сказала она Элен. — У меня сейчас вполне хватает денег, чтобы купить новую ткань.

Элен ничего не говорила, только молча наблюдала за тем, как уходили Маргарет и Энинву.

Когда они вышли из бани, Маргарет охватила дрожь.

— Что ему надо от меня? Почему он не оставит нас в покое?

— Он никогда не оставит нас, — спокойно сказала Энинву.

Маргарет только моргнула и взглянула на нее.

— И что я должна делать?

— Всего лишь ответить на его вопросы. На все, даже если они и покажутся тебе слишком личными и неприятными. Ответь на них и скажи ему правду.

— Он меня пугает.

— Верно, здесь есть чего бояться. Отвечай и подчиняйся ему. Все свои возражения или протесты оставь на мою долю.

Оставшийся путь до дома они проделали молча. Вдруг Маргарет сказала:

— Именно в нас причина твоей слабости? Ведь ты могла бы убежать от него еще на многие сотни лет, если бы не мы.

— Я никогда не смогла бы жить одна, без своих родных, которые окружали бы меня, — сказала Эниву, глядя в блестящие коричневые глаза дочери. — Как ты думаешь, почему у меня такое количество детей? Ведь я могла бы иметь и мужей, и жен, и любовников сколько захочу, но никогда при этом не обзаводиться детьми. Так почему же у меня их так много, и почему я всех их люблю? Ведь если бы они были для меня тяжким бременем, их бы здесь не было. И тебя бы не было.

— Но… он использует нас, чтобы заставить тебя подчиниться. Я знаю, что он делает это.

— Да, это так. Это его образ жизни. — Она коснулась мягкой красновато-коричневой кожи на лице девушки. — Ннека, ничто из этого не должно тебя заботить. Иди и расскажи ему все, что он хочет услышать, а затем забудь о нем. Мне уже приходилось выносить его преследования, и я выживу.

— Ты будешь жить до конца света, — очень серьезно заметила девушка, покачивая головой. — И ты, и он.

Вместе они вошли в дом и поднялись в библиотеку, где застали Доро, который сидел за столом Энинву и просматривал ее записи.

— О Боже! — с отвращением воскликнула Энинву.

Он бросил взгляд на нее.

— А ты гораздо лучший бизнесмен, чем я думал, основываясь на твоем отношении к рабству, — сказал он.

К ее изумлению, эта похвала ее тронула. Ей не понравилось, что он сует нос в ее дела, но теперь раздражение слегка поубавилось. Она подошла к столу и молча остановилась возле него. Доро улыбнулся, затем встал и уселся обратно в свое кресло. Маргарет подошла к другому креслу и присела в ожидании.

— Ты сказала ей? — спросил Доро, обращаясь к Энинву.

Она покачала головой.

Тогда Доро повернулся к Маргарет.

— Мы предполагаем, что Джозеф перенес скрытый возрастной кризис в то время, пока он здесь жил. Он не проявлял никаких признаков?

Маргарет разглядывала новое лицо Доро, но когда он заговорил о переходном возрасте, она отвернулась и стала изучать рисунок восточного ковра.

— Расскажи мне об этом, — спокойно произнес Доро.

— Откуда она может знать? — вступилась Энинву. — Ведь у него не было никаких признаков!