Когда переселенцы собрались перед трибуной, Аверьянов толкнул короткую речь. Её смысл сводился к тому, что «здесь огромный, новый мир, здесь работы много больше, чем людей, здесь все очень рады новым людям и приветствуют всех, кто сделал выбор в пользу протектората». Если честно, я слушала речь вполуха, как и Саша, стараясь высмотреть в толпе переселенцев её семью. В конце Аверьянов предложил новеньким разместиться в гостиницах и общежитии для переселенцев и немного отдохнуть, а с двадцати часов, на центральной площади и в парках, начнутся гуляния, будут концерты самодеятельности и танцы.

Новоприбывшие стали расходиться по своим машинам, из толпы старожилов начали выходить люди, кое-кто из них стал выкрикивать имена и фамилии тех, кого они рассчитывали встретить.

Саша неудержимо рванулась к машинам переселенцев, мы все двинули за ней. Догоняя её, я тихонечко молилась про себя за то, чтобы её семья, и обязательно Серёжа, были здесь.

Мы с ней вошли между второй и третьей колоннами. Саша стала идти помедленнее и крутить головой на обе стороны. Мы прошли мимо здоровенного старого грузовика с краном над кабиной, и тут из-за его прицепа вышел, и повернулся к нам спиной, молодой парень. Прежде чем я сумела сообразить, что он мне кого-то напоминает, Саша изо всех сил закричала:

— ЛЁШКА!!!

Парень стремительно обернулся, хлопнул глазами и рванувшись ей навстречу, схватил в объятья.

— Сестрёнка!

— Лёшка, миленький!

Они ещё раз стиснули друг друга, затем Лёша освободился из Сашиных объятий и, повернувшись, заорал так, что у меня зазвенело в ушах:

— Народ!!! Сюда!!! Сашка здесь!!!

Из-за машины выскочили её родители, сгребли Сашу и начали тискать, издавая невнятные возгласы, а, буквально через секунду, в эту кучу-малу влетел и её старший брат…

Тут я услышала, что рядом со мной кто-то остановился и, повернув голову, поняла, что мои молитвы не пропали даром. Рядом со мной стоял Сергей. Первой его заметила Сашина мама и повернула дочку к нему лицом.

Все на мгновение замерли. Саша и Сергей сделали навстречу друг другу несколько шагов… И начали исступлённо целоваться, как будто не виделись три вечности подряд. Когда у них закончилось дыхание, и они оторвались друг от друга, Сергей подхватил Сашу на руки и начал кружить, и, примерно на третьем обороте, поцеловал её в декольте. Саша взвизгнула и выскользнула из его рук на землю.

Посмотрев по сторонам, она остановила свой взгляд на мне. Шаркнув тросточкой протеза по асфальту, она перевела взгляд на Сергея и слегка смущённым голосом сказала:

— Серёженька… тут это… у меня слегка изменилось семейное положение, — лица Сергея и Сашиных родителей приобрели испуганно-непонимающее выражение, а Саша жестом пригласила меня стать рядом, и, приобняв, сказала, — познакомьтесь, моя приёмная дочь Настя.

Я первый раз в жизни увидела, как не фигурально, а фактически, у человека отпадает челюсть. Обежав взглядом новеньких, и увидев на их лицах то же ошалелое выражение, я шагнула к Сергею и, поцеловав его в щёку, сказала:

— Здравствуй папочка.

— Здравствуй папочка.

Настя сделала шаг назад и уставилась на Серёжу с видом пай-девочки, а я приложила совершенно гигантские усилия, чтобы не заржать, ибо выражение его лица было абсолютно неописуемым.

— Саша… это как? — Маргарита Геннадьевна ошарашенно переводила взгляд с меня на сына, потом на пузико Насти и опять на меня.

— А всё просто, — Татьяна Николаевна сделала два шага из-за Наськиной спины и остановилась, — Саша, когда её перекинуло сюда, спасла Насте жизнь. А здесь уже сложился обычай, если кто-то спасает несовершеннолетнего, и тот оказывается сиротой, то спаситель становится приёмным родителем.

Папа сгрёб меня в охапку, чмокнул в ухо и повернулся к маме:

— Ну вот, получается, что Сашка раньше, чем Валерка, нас в деда с бабкой произвела!

Только тут я заметила, что Валерка стоит, взявшись за руки с молоденькой уроженкой Средней Азии, а та, в свою очередь, держит за руку очень красивого пацанчика примерно двух лет.

— Вот, — Валерка повернулся к своей спутнице, — моя жена Таня, — он нагнулся и поднял малого на руки, — и наш сын — Максимка.

Взгляды, которыми они обменялись, яснее ясного говорили — Валерке тоже, наконец, повезло.

Я обнялась с Таней, чмокнула в щёчку малого, и, шагнув к Серёже, прижалась к нему.

— Ну вот! — тихонько сказала ему на ухо, — не только у меня перемены.

Серёжа чуточку отстранился и посмотрел на Наську.

— Да-а-а… я, конечно собирался стать папой… но так оригинально… а стать дедушкой планировал не раньше чем через четверть века… — он почесал в затылке.