— С тобой всё в порядке? — она снова посмотрела мне в глаза.

— Да. Не переживай, просто малой пора уже, наружу просится, — она взяла мою руку, приложила к своему животу, и через пару секунд я ощутил неожиданно сильный толчок в ладонь.

— Ого! — я изумлённо посмотрел на неё, а Настя расхохоталась. Через несколько секунд до меня дошло, что я повторил реплику Максимки на площади, и дальше мы хохотали уже вдвоём.

В очередной раз достигнув вершин блаженства, мы тихонечко лежали рядом, успокаивая своё дыхание и сердцебиение. Сашка, подняв руку, разглядывала надетое на безымянный палец кольцо.

Чёрт подери! Всё-таки для женщин в словах «будь моей женой» есть что-то сакральное! Иначе, почему они так рвутся их услышать, хотя жизнь сплошь и рядом преподносит примеры, что за этим отнюдь не обязательно следует не то что неземное счастье, а, хотя бы, нормальная жизнь.

Я посмотрел на Сашкино лицо… Вот чесслово — оно светилось! Заметив мой взгляд, она перевернулась, забросив культю мне на живот и, прижавшись, жарко зашептала на ухо:

— Серый! Я такая счастливая!

Положив руки мне на грудь, Саша опёрлась на них подбородком, помолчала и продолжила:

— Серёж, давай не будем забывать, что счастье — это не только… — тут она положила остаток своего бедра мне на самое сокровенное, — счастье — это постоянный обоюдный труд. Я это поняла, глядя на своих родителей…

— А я — на своих, — я стал одной рукой ласкать ей спину, а другой кончик культи. Саша натурально замурлыкала, но внезапно выскользнула из моих объятий и села на кровати.

— Серенький, мы, между прочим, уже два часа здесь кувыркаемся. Наша доча щас нам сделает сектим башка! Нас же уже, наверное, за столом ждут не дождутся, все Наськины блюда остыли!

— А почему Настины? — я встал и стал одеваться.

— Ты не слишком одевайся. Сначала в душ. Только в разные, а то нас ещё два часа ждать будут, — Саша хихикнула и попрыгала к шкафу. Выудив и одев халат, она запустила в меня большим полотенцем, — а Наськины, потому что с тех пор, как мы здесь поселились, я забыла дорогу на кухню. А как наша дочка готовит, ты сейчас узнаешь.

До меня внезапно дошло, что Саша действительно воспринимает Настю как дочку, а вспомнив детали встречи на площади, я понял, что это обоюдно.

Саша взяла стоявшие у шкафа «канадки», внезапно обернулась и стала разглядывать в зеркало, закреплённое на внутренней стороне дверцы, свою шею и ключицы, а я тихонечко рванул к выходу, и успел выскочить, прежде чем за спиной раздалось её: «Ах ты…»

В коридоре я заметил свою сумку с вещами и, вычислив дверь в ванную комнату, забежал туда. Через несколько секунд за дверью раздалось ритмичное постукивание Сашиных костылей, и давящимся от смеха голосом она пообещала мне страшные кары за пять поставленных засосов…

Быстренько помывшись, я, подхватив по дороге сумку, вернулся в спальню и… обнаружил лежащие на кровати отутюженные брюки с рубашкой. Похлопав глазами, я сообразил, кто обо мне позаботился и, мысленно поблагодарив маму, стал одеваться.

— Серый! — раздался за спиной укоризненный Сашин голос, — пороть тебя некому! Мне ж теперь две недели с закрытой шеей на работу ходить придётся!

— Ну ладно. На сегодня прощаю, — Сашка хихикнула, — нас ждут.

Она быстро оделась, заменив топик тонким белым свитером с высоким воротником.

— Вот как чувствовала, что пригодится, — она крутнулась перед зеркалом, — идёт?

— Тебе всё идёт. Честно.

Мы вышли из спальни, а когда шли по короткому коридору, Саша взяла меня под руку, и на веранде мы появились парой.

Там стояли два стола, уже ломившиеся под весьма аппетитно выглядящими и пахнущими блюдами, а вокруг, кроме нашей компании и Сашиных знакомых, было ещё довольно много незнакомых людей, судя по всему, соседей.

Настя, одетая уже не в обтягивающую живот блузу и брюки, а в цветастый сарафан колоколом, подскочила к нам и, увидев кольцо, схватила Сашу за руку.

— Ой! — её глаза засверкали, — Мамочка! — она кинулась и расцеловала Сашу, а потом меня.

Обведя взглядом окружившую нас родню и гостей, я прокашлялся и сказал:

— Ну, в общем так… Я сделал Саше предложение, и она согласилась стать моей женой!

Через секунду мы очутились в вихре объятий, поцелуев, блестящих от слёз счастливых глаз. И если моя, уже без всяких «почти», тёща и Анна Матвеевна только вытирали выкатывавшиеся слезинки, то мама натурально разрыдалась на груди у ошарашенного этим папы.