— Дядя Коля! А ты знаешь, что это тоже раритет! Удлиненная версия с восьмизарядным магазином.

— Ну тебе виднее, кто из нас двоих оружейник, — дядя покрутил головой. — А деду везло на редкости. Тут, в чемодане, шестьсот патронов для него. Ну складывай, и вам, и мне пора. Перебрасывать вас будет не та адвокатша, она, слава Богу, гриппует, а мужик, который мне кой-чего должен, так что все будет нормально.

Дядя вынул из передней двери «Геленда» большой дипломат и протянул отцу:

— Андрей, здесь пятнадцать кэ-гэ металла, положишь его там в банк, лучше на русской территории, — отец открыл рот, но дядя жестом пресек возражения. — Пусть оно лучше будет с вами, я усижу на месте до первой дотошной ревизии и уже потихонечку готовлю себе преемника, а вы мне местечко пригрейте. И через год-два — «здравствуйте, я ваша тетя из Бразилии, где очень много диких обезьян». А для тебя и Саши, — повернулся он ко мне, — там ваши конспекты из секретки. Официально они уничтожены.

Мы засмеялись, и дядя обнял нас с отцом.

— Давайте прощаться, у меня через два часа самолет из Домодедово, служебных командировок мне никто не отменял. Да, кстати, Сережа, на твой номер позвонят и скажут — куда ехать, а когда поедете на переход, вас подстрахует экипаж ДПС. Они не в курсах и просто проводят. Да, и чуть не забыл, оружие расконсервировано и пристреляно, и вот еще, — дядя подал мне клетчатую сумку челнока. — Там полсотни рожков и три «бубна» от РПК, это персонально для тебя. Ну и десяток портупей с кобурами, дополнительные подсумки и снаряга для тебя.

Мы еще раз обнялись, расцеловались и расселись по своим машинам.

Когда в комнату вошел еще явно не отошедший после вчерашнего банкета Сергей и произнес долгожданное, но все равно неожиданное — «сегодня», у меня внутри возникло сосущее ощущение, как перед боем. Сережина сестра замерла с откровенно перепуганным лицом, а на лицах остальных появилось выражение «наконец-то».

Сергей со своим отцом вышел в склад, потом Андрей Палыч забежал одеться и сказал, что они с Серым ненадолго уедут.

Все дружно забегали, собирая массу разных мелких вещей, которыми обрастает любое место, в котором человек прожил сколь-нибудь заметный отрезок времени. Я тоже пошел паковать свои шмотки.

Чуть больше чем через полчаса на склад въехал «круйзер» Серого, и он с довольной физиономией сообщил нам, что мы уже вооружены — на каждого по автомату Калашникова и ПМ. Патронов тоже достаточно. Теперь ждем звонка.

Мой мобильник заиграл рингтоном «новый абонент».

— Алло! Это Сергей?

— Да, я вас слушаю.

— Мне ваш номер дал Николай Павлович. Значит так, ваш переход запланирован примерно на восемь вечера. Примерно за час я вам еще раз позвоню и скажу — куда ехать, это здесь рядом, максимум пятнадцать минут. Количество машин не изменилось?

— Нет. А что?

— На вас выделены четыре поддона. Приедете — увидите. И еще один совет. Я знаю, что с вами идут дети. Будет хорошо, если вы дадите им часа за два до перехода легкое снотворное.

— Хорошо.

— Ну, до свидания. Ждите звонка.

Я созвал всех и рассказал о звонке. Женская часть общества сразу же сообщила, что раз такие дела, то они начинают готовить обед.

Прогретые машины начинают вытягиваться вдоль проезда. Впереди мой «кукрузер», за ним КРАЗ и «Праги», а за «Прагами» — остальные легковушки. Из-за угла вывернула и направилась к нам машина ДПС. Поравнявшись со мной, она остановилась, развернулась и стала спереди. Из окна высунулся «гаец» и жестом пригласил следовать за ними. Я тронулся и медленно поехал, освещаемый отблесками ДПСной «люстры».

Сегодняшний день, как никакой другой, подтвердил правоту народной мудрости «ждать да догонять — хуже некуда», а по мне, так ждать — намного хуже, чем догонять. Весь день мы шарахались из угла в угол. Единственными, кому было, чем заняться, были Валерка с Таней. Запершись в своей каморке, они занялись «любимым делом миллионов», ну и вообще — «счастливые часов не наблюдают».

Ближе к вечеру перенервничавшая Оля устроила истерику, и ее пришлось капитально отпаивать успокоительным. Из-за этого пришлось поменять рассадку водителей. «Витару» вела Марина Алексеевна, а заторможенная от лошадиной дозы успокоительного Оля сидела вместе со спящим Костиком в «крузере» мамы.