– Я не думаю, чтоб отец твой, коль узнает там, на небесах заоблачных, что сын его стал уважаемым всеми берсерком, воином особенным да попал в личную орду самого верховного, обидится.

– Думаю, что нет, – ответил Кулик, неожиданно осознав свою значимость да показывая тем самым хитрюге рыжему, что его план удался в полной степени.

– Ну и что мы тогда голову ломаем да лбом стучим по дереву?

– А коли не получится?

– А коли не получиться, ты вернёшься к своему атаману неизвестному, которого даже в глаза не видывал. Он-то никуда не денется.

Кулик опять задумался, но на этот раз Кайсай не стал торопить события.

– По рукам, – тихо, но уверенно произнёс берсерк, – давай попробуем.

На этом и сговорились друзья. С тем и спать легли.

Утром, лишь солнце встало да разогнало дымку по земле стелящуюся, молодцы встали и погнали своих коней к реке, что невдалеке увидели, где их привели в должный вид да сами прихорошились как надобно. Кайсай поскрёб жидкие волосики на лице, Кулик умылся да оправился. Вот и все их приготовления.

Опосля чего оседлав коней, пустились в поиски вокруг людского муравейника, выискивая самый большой да роскошный шатёр. Ну, или что-то типа этого. К полудню Кайсай, наконец, решил бросить это занятие неблагодарное да предположил, что верховный сидит где-то на самой горе, вокруг коей они уже полдня круги наворачивают, поэтому недолго думая, пошли напрямую через давно проснувшийся кавардак непонятно чем занятый.

Странно, но никто их ни останавливал и ничего не спрашивал. Идут себе и идут. Ну и пусть идут. Значит им так надобно. Поднявшись на холм, они уткнулись в кибитки войлочные, по кругу плотно друг к дружке выставленные, огораживая собой большую территорию. Пошли вдоль кибиток проход искать, поняв, что там внутри и есть как раз то, что они разыскивают. Нашли, но войти не смогли, так как тут их остановили воины-стражники.

– Куда? – рявкнул один из них, преграждая дорогу к проходу узкому.

– К Агару Непобедимому, – ответил Кайсай, не стушевавшись ни капельки.

– Кто такой будешь, откуда да по какому делу к верховному? – продолжил допрос страж нахмуренный, да тут к нему подтянулись ещё двое, положив руки на рукояти мечей для вида пущего.

– Бердник Кайсай по ярлыку золотому, а со мной берсерк молодой, Куликом кликают.

Страж отклонился в сторону, чтоб рассмотреть берсерка объявленного, да не удержавшись расхохотался на всю округу, за живот держась:

– Это берсерк? Мама родная!

Подошедшие дружно загоготали, товарища поддерживая, да так громко, что со всех сторон к проходу потянулся народ разномастный да любопытствующий, кому со скуки уже совсем было делать нечего.

– Хочешь попробовать? – спросил Кайсай паузу выдержав, – давай, валяй. Только, чур, я в сторонку отъеду. Поберегу себя любимого.

Но тут откуда-то снизу нарастающий гул послышался да сквозь него отчётливый топот копыт отряда конного. Кто-то скакал прямо к ним галопом среди моря человеческого! Страж резко стал серьёзным да скомандовал:

– Ну, ка, в сторонку, пацаны, примите-ка. Кто-то видимо серьёзный скачет. Не до вас пока, – и не успели молодцы отойти в сторону как он, разглядев что-то в глубине муравейника, обернулся да звучно в проход выкрикнул, – подъём! Матерь скачет со своими людоедками!

Кайсай ещё круче взял в сторону, освобождая дорогу проезжую да прижимая коня боком к кибитке войлочной.

На небольшое пустое пространство между строем кибиток и остальным лагерем, по дороге, что Кайсай только что заметил, оттого что её в раз очистили, нёсся отряд с десяток поляниц в полном боевом обвесе при оружии, во главе с золотой бабой в самом прямом смысле этого слова блестящего.

Она была вся из золота, начиная с сапог и кончая шапкой шатром, острый конец которой не свисал, а стоял дыбом словно кол заточенный. Даже лошадь, казалось, была из золота, на сколь успел Кайсай заметить издали. Подъехав к стражам к ней выбежавшим, она резко осадила свою красавицу да лихо спрыгнула в траву утоптанную. Воин, что Кайсая допрашивал, шустро метнулся на встречу да кивнув, представился. Остальные стражи из прохода высыпавшие, выстроились в два ряда, гордо грудь выпятив, изображая из себя что-то вроде караула почётного.

Матерь, как её назвал стражник, быстро в проход прошла. Ни бегом, но поторапливаясь. Остальные «людоедки», высыпавшие на пространство свободное, так же остановились, разбрелись, но с коней не слазили. Они злобно по сторонам зыркали, нагоняя жуть на мужиков окружающих. Даже стражники прижались ближе к выходу, но, тем не менее, внутрь никто не стал прятаться. Все как один, с опаской, но любопытством разглядывали обворожительных, но вместе с тем смертельно опасных гостей стойбища.

Кайсай не смог как следует рассмотреть Матерь их Великую, потому что его интересовало её сопровождение в большей степени, в коем он сразу узнал Золотые Груди – Матёрую боевого сестричества. Она резко выделялась из всех тем в первую очередь, что была единственной молодой из всех «муже резок» навороченных. Остальные были скорее бабы по возрасту, чем девы, как их все называли, по обычаю.