– Всё, – вновь изображая из себя стерву спесивую, подытожила Матёрая золотоволосая, – мы на месте. Вам туда, – и она указала рукой на дорогу утоптанную, – а нам домой, в другую сторону.

– Жаль, – протянул Кайсай, дурачком прикидываясь, – я б в вашей компании всю жизнь ездил бы.

– Соскучишься, приезжай, – тут же съязвила Золотце, топя своими зелёными глазищами пожирающего её взгляд рыжего, – будем рады вас сварить да съесть на празднике.

Девы звонко засмеялись, довольные шуткой своей предводительницы. Молодцы кисло скривились, изображая улыбки отвратительные. Затем Золотце молча подвела коня к берднику да сделала то, от чего в ступор впали все без исключения. Похоже даже те охранники, что переправу караулили да издали наблюдавшие за странной компанией.

Она вдруг ухватилась за шею рыжего да впилась сладким поцелуем в губы воина. Затем отстранилась, оправила бронь задравшуюся, да вальяжно проговорила собой довольная:

– Я привыкла последнее слово в разборках всегда за собой оставлять, молодец.

И тут же пронзительно взвизгнув «Я-ху-ю», стелясь стрелой к траве, полетела вдоль реки в сторону. Её замешкавшееся на мгновение сопровождение, взвизгнули то же самое да понеслись следом весело повизгивая. Кайсай с Куликом остались стоять статуями каменными.

– Она меня отравила, – еле слышно произнёс Кайсай, шевеля губами алыми.

– Как отравила? – взвизгнул Кулик перепуганный, да ничего не понимая кинувшийся к товарищу на помощь посильную.

– Полностью. Жизнь отравила, голову. Сердце вообще разбила вдребезги, – продолжил еле живой бердник сконфуженный да повернувшись к своему попутчику, вопрошал, – что это было, как ты думаешь?

– Ну, я не знаю, – стушевался Кулик, но тут же внёс своё предположение, – может влюбилась по уши?

– Я тебя умоляю Кулик, – вальяжно перебил его рыжий тоном бывалого, – эта, может влюбиться только в саму себя и ни в кого более.

– А что же тогда? – удивился берсерк молоденький.

– Да хрен её знает? – подытожил разговор Кайсай, головой встряхивая, – она то вряд ли, а вот я, похоже, пропал окончательно. И ведь как точно бьёт, дрянь золотоволосая…

3. На безрыбье и рак – рыба, но на без рачье рыба не прокатывает

Ордынский сход ещё издали напоминал гору муравейника, беспрерывно кишащий в хаотичном движении. Кибитки с телегами, шатры разномастные да шалаши убогие самого разнообразного построения, а между ними люди толпами, холм большой оккупировали. Костры бесконечные да всюду кони: внутри да снаружи. В степи меж муравейником да рекой паслись табуны огромные.

Солнце село, когда новобранцы добрались до края стойбища. Было ещё светло, но Кайсай не поддержал желание белобрысого, во что бы то ни стало сразу броситься на поиски да непременно с атаманом свидеться той орды, куда стопы свои правил молодой берсерк. Расспросы ближних пристанищ, как и ожидалось результатом не порадовали. Никто такой орды не знал да о такого атамана не видывал, и представления не имел в какую сторону их послать, потому все посылали примерно в одно и то же направление.

Обижаться, собачиться да сцепляться с бывалыми воинами здоровыми да к тому ж не в меру пьяными, оба решили нецелесообразным деянием. В конце концов, Кулик сдался на милость рыжего да принял план Кайсая, что заключался в том, чтоб, наоборот, из этого муравейника вылезти да устроиться на ночлег подальше в степь уйдя, где и им будет спокойно спать, и коням пожевать траву не стоптанную.

Распрягли животину да пустили пастись на вольную, а сами, устроившись на сёдлах, положив под голову, развалились на постеленных баулах бердника да в спокойном сумраке ночи любуясь небом звёздчатым, завязали неторопливый разговор о будущем.

– Слышь, Кулик, – начал бердник издалека далёкого, но, уже сформулировав в голове план каверзный, перетягивания белобрысого на свою сторону, – а в той орде куда ты рвёшься так неистово, берсерки водятся?

– Не знаю, – ответил Кулик неуверенно.

– А я знаю, что нет, – убеждённо подытожил Кайсай своё вступление, поворачиваясь к собеседнику да на боку пристраиваясь, – дед сказывал, что все эти орды лишь «мясо» ордынское. Нет. Воины там толковые встречаются, но все-как-все. Не более. Скакать могут, рубить, колоть, с лука стрелять, ножики швырять. Это ж дело обычное. Но мы-то с тобой не такие. Мы особые.

Кулик тоже перевернулся на бок, заинтересованно уставившись на искусителя.

– И что ты предлагаешь?

– Мы элитные воины, дед сказывал. Такие как мы на дороге не валяются, а служат при верховном, в ближниках. У него отдельные орды собираются, «особые». В них и доля при разделе другая да слава не по колено как в обычной орде.

– Так ты идёшь к атаману верховному?

– Конечно, а куда ещё?

– Да кто тебя к нему пустит-то? К нему наверняка просто так не сунуться.

– Ну, во-первых, пояс у меня имеется в виде пропуска, а во-вторых, знак у меня от деда есть лично до Агара Непобедимого.

– А меня кто пустит? У меня ничего нет окромя топора да лошади.

– Для начала ты со мной пойдёшь, а там потребуешь испытание, ну, а дальше уж сам как-нибудь.

Кулик задумался. Кайсай же продолжил наступление.