Девки местных поселений вокруг, что пищат да в тайне грезят о них как о мечте своей самой несбыточной, с восхищеньем зовут златовласками да все как одна с малолетства самого хотят быть на них похожими.

А мужики хоть боевые, хоть мирные поголовно обзывают ругательно. Кто просто убийцами, кто «муже резками», кто людоедками да «сучьим потрахом», кто ещё как, но ни одного слова доброго об этих девах от мужиков не слышали. Все только со страхом, с ненавистью. Нагнали эти «яйце резки» жути вокруг на породу молодецкую, ни дать, ни взять, ни сподобиться.

Кайсай знал по сказам дедовым, что сами они себя не звали никак из того, что люди навыдумывали, а кликали друг дружку сёстрами.

Судя по лицу Кулика обалдевшего, тот вообще всё забыл, кажется. Стоит, рот раскрыл, глазами хлопает. Даже штаны до сих пор завязать за всё время так и не удосужился, на весу держит как замороженный.

Посмотрел рыжий на белобрысого да понял, что придётся врать самому, что вспомнится, ибо мало знал о селении, откуда путь держал в орду касакскую:

– В трёх днях пути от места этого, – начал отдуваться бердник за обоих путников, – с речки Блошки мы. С поселения, где Гаруда большаком числится. Шли в ближайшую орду касакскую да задержали в переходе дела важные. Вот теперь нагоняем, коль получится.

Старшая изобразила лицо задумчивое, толи вспоминая, толи о чём думая и при этом, не спуская с говорящего глаз своих, сверкающих зеленью. Сделала руками движение еле заметное, с первого взгляда абсурдно неуместное, но обе её сестрицы абсолютно слажено опустили луки натянутые.

– И давно здесь купаетесь, молодцы? – продолжила допрос золотая красавица, плавно убрав улыбку с лица красивого, сотворив на нём эталон надменности.

– Да почитай только подъехали. Вот решили пыль сполоснуть да брод поискать, коль получится.

– Здесь брода нет поблизости, – резко и на что-то озлобившись, ответила дева золотоволосая, противоположный берег оглядывая.

Кайсай, продолжая изображать из себя «простоту наивную», оглянулся в том же направлении да как бы оценивая ширину реки подытожил очевидное:

– Ну, значит, вплавь придётся с конём. Деваться некуда. Хотя вода холодная.

Посчитав, что вполне надёжно своим примерным поведением усыпил боевой дух дев воинственных, он в очередной раз нагнулся медленно. Поднял золотой пояс с оружием да одним неуловимым движением застегнул его на себе, выпрямившись, опосля чего даже выдохнул с облегчением.

Золотая дева на его наклон среагировала с опозданием, вскинув руки перед собой, но ни ничего не предприняла. Толи просто не успела, толи успевала, но одумалась. Слишком быстро получилась у него привычная операция. Дева руки как подняла для чего-то, да так и замерла хомячком напуганным, увидев пояс, блеснувший золотом не по возрасту воина опоясавший, изобразив на своём милом личике самое неподдельное удивление.

Как отреагировали остальные две Кайсай ни обратил внимания, лишь фиксируя боковым зрением их местоположение застывшее.

Золотая стекла с коня с грацией, подошла вплотную к берднику, по виду нисколько не страшась его. Рассматривая боевой обвес пристально, потянулась к золоту желая коснуться, но рука Кайсая слегка приподнятая предупредила её недвусмысленно, что делать этого не стоит без разрешения.

– Не почину на себя нацепил, босяк, – высокомерно заявила она укоризненно, на тихий распев слова растягивая, стоя почти вплотную к рыжему да задирая носик коротенький, хотя глаз от пояса не поднимая, продолжая изучать, – у кого украл?

– Я не тать и ношу по достоинству, – в той же манере отвечал Кайсай, принимая правила беседы странные, – получил в наследство от наставника. А иду я в орду Агара Победителя выполняя их уговор дружеский пополнять ближний круг бердников, вместо моего наставника старого.

Сказанное мужем, а не мальчиком произвело на деву впечатление, она подняла глаза с зелёным холодом, уставившись в упор в Кайсаевы тёмно-карие.

– И не боишься по степи гулять с таким богатым приданным? – кривясь в ухмылке надменности, продолжила дева речи наглые, не боясь ни капли его оружия, запугивая воина своим бесстрашием.

– А я в наследство получил не только приданное, – проговорил Кайсай почти шёпотом, переходя в боевой режим бердника, себя в сжатую пружину собирая и в любой момент ожидая пакости от девы взбалмошной, берега попутавшей, – но и умение этим пользоваться.

– Ты бердник? – удивилась она и её глаза огромные, на пол лица, распахнулись в размеры невероятные, топя в себе собеседника.

– О, красавица в поясах разбирается да знает чины особые?

– Ещё раз назовёшь меня так и я тебе яйца вырежу, – предупредила стерва золотоволосая.