София попыталась пройти мимо Майкла, сделав вид, что не замечает его, но он удержал ее за руку. Она вырвалась и, вспыхнув как маков цвет, повернулась к нему:

– Я не слишком хороша для тебя, Майкл Лучано? Ты меня стыдишься? Тогда оставь меня в покое, понятно? Я порядочная девушка и не позволю играть с собой в грязные игры. Ты не уважаешь меня.

– София, я уважаю тебя, поверь мне. Однако я не могу предложить тебе руку и сердце. Пока не могу.

– Тогда нечего ходить за мной и подкарауливать по углам, – ответила она, тряхнув головой и сердито прищурившись.

– Я скоро уезжаю. Возможно, на целых два года. Как я могу знать, что мы будем чувствовать по отношению друг к другу, когда я вернусь?

– Ты уезжаешь? – с замиранием сердца переспросила она.

– Да. Я собирался сказать тебе раньше. Я хотел бы встретиться с твоей матерью, сделать все как положено, но пойми… я не могу. Но я люблю тебя и… вот, смотри, это тебе.

Он вытащил маленькую коробочку. Она придвинулась ближе и потрогала замшевую поверхность, прежде чем открыла коробочку и нашла там медальон в форме сердца на золотой цепочке.

– А ты покатаешь меня в своей машине?

– Конечно. Она там, в конце улицы.

София впервые оказалась в его машине, и лицо ее сияло гордостью. Его «феррари» промчался по городским улицам, предместьям и остановился только у фруктового сада. Они страстно целовали друг друга, но София не позволила ему расстегнуть ее платье и дотронуться до себя. Она отвечала на его ласки и расплакалась, когда Майкл, в ярости стукнув кулаком по рулю, спросил, почему она отталкивает его.

– Потому что я не принадлежу тебе, – дрогнувшим голосом ответила она. – Я не твоя, и если ты думаешь, что можешь купить меня своим медальоном, то глубоко заблуждаешься.

Он выхватил у нее из рук медальон и швырнул его в канаву, после чего надавил на педаль газа как одержимый.

Машина остановилась возле кафе. Он перегнулся через ее колени и открыл дверцу. Она выскочила из машины, захлопнула за собой дверь и быстрым шагом пошла по улице. Он развернулся и умчался прочь.

София понимала, что Майкл никогда не женится на ней, что он никогда не имел такого намерения. Поздно вечером она села на свой велосипед и поехала к фруктовому саду. Ей пришлось потрудиться, прежде чем она нашла медальон. Около полуночи она вернулась в свою жалкую каморку, в которой раздавалось болезненное дыхание матери.

И теперь, в ночь накануне отъезда в Америку, Майкл думал о том, как жестоко поступил по отношению к Софии. Он взял перо и бумагу, решив написать ей, но передумал. Вместо этого он вылез в окно и пошел на задний двор.

Охранник заметил его, но Майкл прижал палец к губам, призывая его к молчанию.

– Я собираюсь улизнуть ненадолго. У вас, случайно, нет велосипеда? Я не хочу брать машину и будить родителей.

Он направился в тот район, где жила София, и оставил велосипед в аллее возле огромного многоквартирного дома, в котором они с матерью снимали жилье. Поднявшись по каменным ступеням, он прошел по длинному коридору взад-вперед, пока не убедился, что попал в нужное место. Только после этого он осторожно постучал в окно.

София открыла окно и сделала ему знак молчать. Через минуту она вылезла наружу, натягивая платье поверх сорочки, и обняла его за шею.

– Поедем прокатимся на велосипеде на прощание? – предложил он.

Они на цыпочках добрались до сарая, где она держала свой велосипед, и вместе отправились по дороге к фруктовому саду. Она была несказанно счастлива и не могла сдержать радостного смеха, когда они выехали, держась за руки, за город. Они оставили велосипеды возле стены. София дрожала от холода: она была босиком и легко одета.

Майкл расстелил на земле свой пиджак, чтобы они могли сесть. София понимала, что должно произойти и что это сумасшествие, но не могла отказаться от этого. Она слишком сильно любила его и мечтала о нем.

– Я согрею тебя, – сказал Майкл и обнял ее. Они лежали в объятиях друг друга, и он с жаром говорил о том, как любит ее, как скучает без нее. А она молча улыбнулась и достала из-за ворота медальон, который висел у нее на шее.

– Смотри! Я вернулась за ним…

Он был так тронут ее поступком, что у нее перехватило дыхание от того, с какой силой он притиснул ее к себе. Но ей это понравилось.

– Ты можешь…

Майкл приподнялся на локте и внимательно посмотрел ей в глаза:

– Ты уверена?

– Да, я хочу этого.

Он медленно расстегнул ее платье и снял его через голову. Затем обнажил ее полностью, избавив от сорочки. Она оказалась по-мальчишески хрупкой и немного угловатой, но не такой худой, как он предполагал. Не успевшая полностью развиться грудь с большими круглыми сосками пахла теплым молоком. Он склонился и поцеловал ее.

Она тихо застонала, страстно желая ощутить его всем телом. Он сорвал с себя рубашку и джинсы, проклиная шнурки от ботинок, с которыми пришлось повозиться… Тем не менее он не оставлял ее ни на мгновение, продолжая покрывать ее грудь и живот легкими, нетерпеливыми поцелуями. Когда он наконец лег сверху, у нее вырвался вздох наслаждения.