– Сам не пойму. – Владимир прикрыл створку окна. – Скорее всего, кто-то вмешался в программу домофона… Надо посмотреть, идем…

Они ушли с веранды в кабинет. Кошкин подсел к монитору и принялся щелкать клавиатурой, бормоча про то, как трудно стало работать с азбучными ресурсами. Они существуют, но их вроде как нет.

– Вот, пожалуйста! – оживился он. – Как же я мог это пропустить?

Переживать было о чем: кто-то без разрешения забрался в компьютер и вывел из строя систему видеонаблюдения. Впрочем, его разработки оказались на месте, и он обрадовался.

– Что-то серьезное? – спросила Катя.

– Это больше, чем залезть в карман или проникнуть в квартиру, – ответил Кошкин. – Это как покушение на чью-то жизнь…

Он замолчал, просматривая документы. Вот письмо, пришедшее в начале июня. А вот кассовый чек о перечислении авансовых платежей. Этой суммы достаточно, чтобы жить безбедно. Заказчик, впрочем, о себе никак не заявил, до сих пор оставаясь в анонимном статусе. Это могла быть провокация, сулившая тюремные нары на долгий срок, однако предложение было настолько простым, что отказаться от него было нельзя – оно не посягало на авторские права или безопасность государства…

– Как ты работаешь? – спросила Катенька.

– Как и все, – ответил Кошкин. – На условиях полной анонимности. В данном случае решаю задачу с двумя неизвестными, но не могу перевести один документ. Электронный переводчик несет какую-то чушь, хотя раньше я за ним такого не замечал. Дело простое: клиента интересует местонахождение искусственного интеллекта и центрально банка. Кроме того, его интересует, какую роль играет искусственный интеллект в государственной жизни.

– Но это же очевидно… Искусственный интеллект заменил человека.

– А банк?

– Мне кажется, это одно и то же…

Кошкин оторвался от монитора и посмотрел Кате в глаза. Это не было лицо робота.

– Интересно ты говоришь, – сказал он. – Меня удивляет, как я сам не додумался…

Катя шевельнулась в кресле, глянула в монитор и продолжила:

– Это вопрос философский… Он затрагивает государство и право, а права человека – в первую очередь. «Пусть мертвеца не хоронят и не сжигают в городе. Пусть женщины щек не царапают и по умершим не причитают…»

– Так-так. Интересно.

– «Если отец трижды продаст сына, то пусть сын будет свободен – от власти отца»…

– Это из Гамлета?

– Из «Двенадцати таблиц» древнего Рима. У нас тоже теперь законы: «Об интеллекте», «О толерантности»… Если вам плюнули в лицо – утритесь и шагайте себе. Не правда ли?

– Действительно…

Кошкин качнул головой, удивляясь. В настоящее время всё так и устроено.

– Согласно закону, – продолжила Катя, – андроид наделяется правами человека, хотя его никто не рожал. Вместо свидетельства о рождении, у него паспорт производителя, имеющий все признаки гражданского паспорта. В связи с этим встает вопрос: почему андроид не может голосовать?

– До этого, вероятно, пока не додумались.

– По сути, это только начало. Хотя надо прямо сказать…

Она не успела закончить мысль, поскольку в прихожей вдруг что-то с треском лопнуло: кто-то снова ломился в дверь. Кошкин вскочил и бросился в коридор. Катенька вышла следом – возле двери стояли Федор Ильич с Софьей Степановной и смотрели в монитор.

За дверью стояла Машка. Короткая юбчонка едва прикрывала зад, колени и локти испачканы. По бокам от нее стояли какие-то люди в черной униформе. Но ладно бы одно это: позади этой троицы, вытянув шею, стоял с важным видом уважаемый Татьяноха.

– Вы не имеете права! – кричала сквозь дверь Софья Степановна.

– Вы сами не имеете! – квакал в ответ Татьяноха. – Дело в том, что у нас протокол, основанный на решении Ассамблеи.

Действительно, было такое дело – сход андроидов всех мастей и расцветок, который потом был назван Ассамблеей. Перед этим андроиды два дня бродили с транспарантами по городу, горланили про нарушенные права. Они кричали о том, что люди, особенно в старые времена, использовали их вместо рабов, ничего не давая взамен; доказывали, что такое положение терпимо быть не может, что надо принять Протокол, по которому определить самих себя как самоуправляемое общество.

– Иначе они устранят нас окончательно! – кричали электронные головы.

Народ таращил на них глаза, полагая, что это всего лишь такая у них металлическая программа, призванная развлечь ленивую публику. Потом ярые выступления «электроников» неожиданно прекратились.

Впрочем, прекратились, да не совсем. Андроиды побросали свои транспаранты и двинулись на центральный стадион, где вскоре запрудили собой как стадион, так и примыкающие к нему улицы, выдавив с них людей.

Народ пялился из окон соседних домов, стараясь понять происходящее.