Шрифт:
Смекнув. в чём дело Варлаам,
Григория стал умалять:
«Отсюда надо нам бежать.
Нельзя царевич нам здесь быть,
Пошёл ведь Павел доносить.
Я не хочу, чтоб ты Димитрий,
Лежал в снегу плетьми забитый,
Да нас невинных заберут,
Допросят, а потом прибьют».
Монахи сразу отрезвели.
Поняв, что могут их забрать,
Тулупы быстренько одели
И вместе бросились бежать.
И возле Фроловских ворот,
В ужасном страхе увидали,
Что в монастырь стрельцы бежали,
Распугивая весь народ.
Монахи башню проскочили,
Как должно грудь перекрестили,
Дорогу нужную нашли,
И к Сретенским вратам пошли.
Когда ворота миновали,
Почувствовали что устали,
На снег присели отдохнуть,
Обдумывая дальний путь.
Недолго сей вопрос, решали,
Поняв, что некуда идти,
Надумали ночлег найти,
И по дороге зашагали.
До ближнего села добрались,
В домишко чей-то постучались,
Хозяин дверь гостям открыл,
И всех их в дом свой проводил.
Монахи у двери разделись,
За стол на лавочке уселись,
И вместе начали просить,
Гостей не званных накормить.
Хозяин дома удивился,
Главою молча, покачал.
На печь пустую покосился
И глубоко вздохнув, сказал:
«Да что вы гости дорогие,
Глухие вы или слепые.
Не знаете ,что люд страдает,
Бояре досыта лишь жрут,
Жестокий голод Русь терзает,
Как мухи нынче люди мрут.
Я сам двоих похоронил,
Мальца и дочку потерял.
И чем я Бога прогневил?
За что моих детей забрал?»
От этих слов все приуныли,
Хозяин тоже замолчал,
И обратившись к Мисаилу,
Варлам задумавшись, сказал:
«А ведь в монастыре не знают,
Что люд простой наш голодает».
Главою старец покачал,
И грустным голосом сказал:
«Ну что ж голодными видать,
Уляжемся мы нынче спать».
Монахи с лавки тихо встали,
Свои тулупы разослали,
Иконе трижды помолились,
И на полу спать завалились.
До утренней зори проспали.
Когда же домочадцы встали,
Хозяин дома их поднял,
И посмотрев на дверь, сказал:
«Стрельцы монахов трёх схватили
И всех их в заговоре обвинили».
Монахи так и обомлели.
Когда ж пришли в себя, присели
И вместе начали решать,
Как быть и что им предпринять.
Все варианты обсудили,
И прежде чем уйти, решили,
Что больше нечего терять,
Осталось лишь в Литву бежать.
Перед уходом извинились,
Со всеми в доме распростились.
Дорогу нужную нашли
И не спеша, по ней пошли.
И обойдя кругом Москву,
Направились пешком в Литву.
Глава третья.
«
Царевич Дмитрий
»
Часть 1
В подвале каменном, сыром,
Накрытый стареньким тряпьём,
Слуга магната умирал.
Казалось, он едва дышал,
Что смерть его вот-вот настигнет
И мир земной душа покинет.
Но он за жизнь свою сражался
И за неё, как мог, цеплялся.
Но вскоре в бред опять впадал,
И что-то тихо бормотал,
Царей московских поминая,
Бояр неистово ругая,
Во всех грехах их обвинял
И в несознании умолкал.
И через муки все пройдя,
Болезни тяжкой и суровой,
Однажды он, в себя придя,
Через туман в глазах свинцовый,
Увидел друга своего,
Когда он Господу молился.
Больной, решив прервать его,
К нему негромко обратился:
«Пока я жив мой верный друг,
Хочу тебе всё рассказать,