– Ну и как, определили?! Вы мне говорили, что Штерн талантливый ученый! Но я начинаю думать, что слова «талантливый» и «полный идиот» равнозначны! Где сейчас этот умник?!

Полковник бросил взгляд в сторону и выругался – он вспомнил, что Штерна увезли в госпиталь бойцы оперативной группы.

– Я найду вам обоим место на заштатной планете, где-нибудь на самом краю обитаемых секторов Галактики, - проворчал он. Буря негодования в сознании медленно растворялась.
– Должности научных сотрудников там в категории вечных вакансий, при том сколько угодно!

Строганов лишь развел руками.

– Отправляйтесь в госпиталь, - сказал Разлогов уже почти спокойно. – И хорошенько вправьте мозги вашему сотруднику. Если он раскроет рот о случившемся, лечение ему не понадобиться. И еще.

Полковник помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил:

– У вас сутки на сборы. Мы улетаем на Хабару.

Часть 3. Глава 6

В шести с половиной световых годах от Земли.

В темном пространстве полыхнула коротая, тусклая вспышка. Бледный, словно призрак, контур космического корабля образовался в точке пробоя метрики. Мгновение - и голубой всполох ударил вновь, выкидывая корабль из пучин подпространства.

Разлогов невольно поморщился от накатившей дурноты, когда рейдер вошел в неконтролируемое вращение. Серая муть подпространства в обзорных триплексах сменилась сначала на белесые росчерки доплеровских полос, а через долю мгновения превратилась в исколотое серебряными искорками звезд иссиня-черную тьму.

– Выход в трехмерный космос успешный! – доложил командир экипажа. – Проводится позиционирование по таблицам звездных величин. Точка всплытия в пределах допустимых погрешностей.

Разлогов сглотнул подкативший к горлу ком. На обзорном экране багрово-желтым сгустком виднелся Луман, двойная звезда созвездия Паруса.

– Курс на Хабару рассчитан, - произнес пилот, бросив взгляд на информационное сообщение на экране. – Через три с лишним часа выйдем на высокую орбиту.

Разлогов кивнул в ответ и поднялся с кресла.

– Я буду в жилом модуле. Связь по внутреннему интеркому, - сказал он.

Полковник чувствовал – надо побыть одному, все обдумать и взвесить. Время маневрирования рейдера в сложных гравитационных полях двойной звезды, было в своем роде, единственным спокойным моментом. Поразмышлять было о чем. Разлогов ощущал в душе смутную тревогу. Она появилась еще на Земле, после крайне неприятного и опасного инцидента с Клеопатрой.

Все с самого начала пошло не так. Полковник не хотел думать об этом, и, тем более, признавать, но факт оставался фактом. План приходилось менять на ходу, и это Разлогову совсем не нравилось. Но и отступать он не привык.

Неприятный разговор состоялся с командиром оперативной группы. Разлогов понимал, что если он не удержит инцидент с Клеопатрой в секрете, то об эксперименте не стоит даже мечтать. Его просто вышвырнут со службы в лучшем случае, в худшем – попадет под суд военного трибунала. И чтобы не допустить этого, нужно было в первую очередь очистить реестр электронного журнала по особым происшествиям. Молодой, еще неопытный, лейтенант наотрез отказывался это делать, ссылаясь на приказы командования. С одной стороны, полковник понимал его. Когда-то он и сам был таким, считая, что точное выполнение приказов есть залог успешной карьеры. Осознание того, что жизненные ситуации бывают весьма необычными, а начальство – сборище тупиц, приходит вместе с опытом намного позже.

И все же Разлогов сумел убедить офицера, пообещав хорошо отблагодарить за услугу. Реестр журнала был обнулен, информация с камер наблюдения стерта, а в технической документации была поставлена отметка о глобальном сбое системы.

Как опытный офицер, Разлогов понимал, что оставлять свидетелей происшествия чревато большими и неприятными последствиями. И если нельзя этих свидетелей убрать, значит нужно взять их под постоянный контроль. Это оказалось несложно. Сейчас в жилом модуле рейдера находилась та самая оперативная группа. Согласно рапорта полковника, она должна осуществлять охрану зоны эксперимента, как того требует регламент. Но у полковника были свои мысли на этот счет…

Тумановский тоже находился на борту рейдера.

После того, как Клеопатру удалось отключить, Разлогов приказал поместить его в камеру, никуда не выпускать и обеспечить всем необходимым. Лишь перед самым стартом полковник лично доставил его на борт рейдера вместе с транспортным контейнером, в котором находилась Клеопатра.

Разлогов не проронил ни слова, пока они добирались до космопорта. Олег так же демонстративно молчал. Полковник не настаивал на разговоре - у него будет вдоволь времени объяснить, в какую заваруху Тумановский попал из-за собственного упрямства.

И это время неумолимо приближалось…

Но был еще один момент, который весьма беспокоил Разлогова. На небольшом откидном столике у стены лежал лист пластбумаги с напечатанным текстом – астрономическая сводка.

Полковник уселся на стул, пробежал взглядом ровные строчки.

«Если все с самого начала пошло наперекосяк, не жди ничего хорошего», - слова старой поговорки сами всплыли в сознании.

Хабара была открыта автоматическим кораблем-картографом более ста лет назад. Имея большой процент кислорода в атмосфере, на ней, тем не менее, невозможно было находиться без средств защиты дыхания из-за вредных примесей. Вброс в газовую оболочку планеты определенных реагентов изменил ситуацию, а атмосферные процессоры, установленные на поверхности, за несколько лет сделали атмосферу пригодной для человека.