– Да как такое может быть?! – воскликнул Генрих, придвинувшись ближе к экрану. – Программное ядро это набор сложных алгоритмов и протоколов действий. Но это…

– В общих чертах, конечно, - продолжил Строганов.
– Но, несомненно, другое – это удивительная аномалия.

– Или зарождение искусственного сознания, - теперь Штерн говорил глухо и неуверенно. Он оказался окончательно сбит с толку.

Строганов уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но раздавшийся сзади голос заставил обоих ученых вздрогнуть.

– Вы удивлены, господа?

Оба ученых, словно ужаленные, резко развернулись.

Бытовой андроид, еще мгновение назад статичный и холодный, сейчас полусидел на столе.

Часть 3. глава 4

Длинные волосы Клеопатры рассыпались по плечам и частично закрыли лицо, но оба ученых едва ли не физически почувствовали взгляд – пристальный и изучающий. Он не сулил ничего хорошего; неприятный холодок предчувствия чего-то ужасного невольно пробежал по телу.

Антон Строганов подавился воздухом, так и оставшись стоять с приоткрытым ртом. Слова растворились в сознании.

Происходило то, чего не могло быть никогда.

Клеопатра резким движением вытащила шунт кабеля интерфейса из разъёма технического слота. Спрыгнув со стола, она замерла в двух шагах.

Тонко пискнул компьютерный терминал, сигнализируя об обрыве связи.

Штерн медленно поднялся с кресла. На бледном лице гримаса искреннего изумления.

– Где я нахожусь? Кто вы такие? — спросила Клеопатра. Она тряхнула головой, откинув волосы назад.

Движение получилось совсем человеческим.

Антон нервно сглотнул; во рту вдруг стало сухо.

Генрих рванулся к выходу. Это оказалось столь неожиданно, что Строганов невольно шарахнулся в сторону.

Штерн не успел сделать и пару шагов, когда Клеопатра коротким ударом отшвырнула его на стену. Хрипя и согнувшись пополам, ученый сполз на пол. Клеопатра бросила на него короткий взгляд; на ровном, красивом лице не изменилось ничего.

Антон медленно выдохнул. Теперь у него уже не было сомнений: перед ним стоял боевой кибернетический интеллект. Именно так, и никак иначе. Никакой бытовой андроид со «слетевшей» программой, не мог вот так намеренно причинить вред человеку. На это мог быть способен только боевой киберинтеллект, не имеющий никаких ограничений в программных приоритетах.

И от осознания этой простой истины становилось, мягко сказать, не по себе.

Клеопатра повернулась к замершему в двух шагах Строганову.

– Мне повторить вопрос?

— Это лаборатория технического отдела управления безопасности при Объединенном правительстве Земли, - произнес Антон, стараясь говорить спокойно и уверенно. – Я начальник отдела Антон Строганов.

– Что тебе нужно от меня? – произнесла Клеопатра. Ровный, хорошо смодулированный голос, вызвал у Строганова какую-то неестественную оторопь.

– Я не знаю, - произнес он, сделав над собой волевое усилие. – Тебя доставил сюда час назад полковник Разлогов.

И, предупреждая следующий вопрос, добавил:

— Это начальник управления безопасности.

– Ясно, - бросила в ответ Клео после короткой паузы. – Садись за терминал.

Строганов уселся в кресло, невольно подобравшись. Ощущение оказалось необычным и неприятным до дрожи; он словно бы ожидал выстрела в затылок. Клеопатра шагнула ближе, встав едва ли не касаясь его.

– Не пытайся подать сигнал тревоги, умрешь раньше, чем успеешь пошевелить пальцем, - произнесла она.

Антон лишь кивнул в ответ. Холодная испарина покрыла лицо; он смахнул ее коротким движением руки.

– Схему здания на экран, - сказала Клео.

Строганов коснулся сенсора на клавиатуре.

Несколько мгновений Клеопатра всматривалась в изображение.

– Переключись на внутренние камеры службы охраны, - скомандовала она.

– Не могу, - произнес Антон. – Это лаборатория, здесь нет такой функции.

И, набравшись смелости, добавил:

– Как такое возможно? Мы же подали питание по выборочной схеме!

Он посмотрел на нее снизу вверх. На мгновение Антону показалось, что женщина-андроид едва заметно усмехнулась краем губ.

– Я сама составляю карту распределения энергии, - ответила Клео. – Поднимайся! Мы уходим.

– Ему нужна помощь! – возразил Строганов, указав на лежавшего около стены Штерна.

Генрих был без сознания. На бледном лице ярко выделялась тонкая ниточка крови, текущая из носа.