Тумановский и так догадывался, какую картину он мог увидеть, однако, словно ища подтверждения догадкам, склонился над выпуклым колпаком, направив свет фонаря внутрь.

Иней заискрился миллионами крохотных огоньков.

Внутри, зафиксированный страховочными захватами, лежал мужчина – Олег определил это по особенностям фигуры. Подробности рассмотреть не получалось, мешали все те же разводы инея на стекле. Бросив взгляд на скошенную консоль управления, на которой сиротливо горел красный огонек, он различил информационную бирку.

Обыкновенная компьютерная распечатка на кусочке пластбумаги, вставленная под стеклопластик; ровные строчки нисколько не потускнели от времени.

«Георгий Строков, старший сержант Военно-космических сил РФ».

Он был мертв уже много веков, ледяные объятья низкотемпературного сна оказались оковами вечности. Аппаратура контроля и поддержания жизни в результате глобального сбоя выдала полный отказ, и теперь криосаркофаг работал как обыкновенная морозильная камера, превратив человеческое тело в ледяную статую.

Тумановский шагнул назад. Ему вдруг стало тоскливо и одиноко – чувство проявилось настолько сильно, что ощутил его физически. В груди защемило ноющей болью.

Склеп с замороженными телами, на разбившемся космическом корабле на задворках Галактики.

Он окинул взглядом помещение. Криогенных камер насчитывалось никак не меньше двух десятков, противоположная сторона помещения тонула в густом сумраке. И неизменные красные огоньки, словно напоминание об оборванных тысячелетие назад жизнях.

Олег повел плечами, прогоняя неприятное ощущение. Нестерпимо хотелось убраться отсюда, но усилием воли он заставил себя шагнуть в полумрак, поводя фонарем вокруг. На информационные бирки на криокамерах Тумановский старался не смотреть. На мгновение пришла безумная мысль – вот сейчас скованные ледяным тысячелетним сном мертвецы очнутся и посмотрят на него из стылой глубины высокотехнологичных гробов. Прошелестят призрачные голоса: «Пришел проведать нас? Но пути назад нет… Скоро и ты к нам присоединишься…»

Раздавшийся звон заставил Тумановского подпрыгнуть от испуга, сердце едва не выскочило из груди. В давящей тишине звук раздавался подобно грому.

Стреляная гильза.

Он задел ее носком ботинка. Желтый цилиндрик, блеснув, отлетел в сторону.

Олег повел фонарем.

Сердце бухало кузнечным молотом.

Еще одна.

И еще.

Он сделал несколько шагов и заметил, что ближайшая криокамера открыта - прозрачная крышка поднята на телескопических штангах.

На низком борту саркофага, наполовину свесившись наружу, висел иссохший труп.

Три рваных выходных отверстия от пуль виднелись на спине мертвеца; серый комбинезон потемнел от крови. Даже минувшие сотни лет не смогли скрыть подробности разыгравшейся здесь трагедии.

На полу, у подножия криокамеры, красовались кровяные разводы, превратившиеся в бурые пятна. На стеклянном гермоколпаке саркофага протянулась ровная строчка отверстий, окруженных сеточкой трещин.

Олег вдруг подумал, что вряд ли этот человек, сознание которого едва освободилось от оков низкотемпературного сна, успел осознать собственную смерть.

Нервно и шумно дыша, Тумановский двинулся дальше.

Еще один труп.

Безвестный космический пехотинец лежал навзничь в проходе между криокамер.

Олег невольно поморщился, когда луч фонаря скользнул по голове мертвеца. Серая, словно пергаментная, кожа туго обтянула кости черепа; высохшие губы вытянулись в ужасном оскале.

Легкий, едва уловимый, запах тления витал в воздухе.

Компех был убит наповал, пуля ударила точно в левую часть груди.

«Неудивительно, - подумал Тумановский.- Боевые андроиды редко ошибаются».

Третьего убитого Олег обнаружил в самом конце помещения. Мумифицированный труп сидел, прислонившись к дверцам металлического шкафа, целый ряд которых закрывал стену. Иссохшие руки трупа зажимали рану в груди, на полу были видны широкие бурые разводы, тянувшиеся к проходу. Щедрая россыпь стреляных гильз устилала пол, короткоствольный автомат валялся рядом.

Тумановский нахмурился.

Этот человек не был убит внезапным выстрелом как первые двое.

Он умер от ран.

И это он «завалил» андроида, чей остов лежал на пороге. Затем, изнемогая от потери крови, из последних сил отполз в глубь помещения. Надеялся ли он на что-то? Вряд ли…