Последние сомнения рассеялись, но открывшаяся истина не принесла оптимизма.

На корабле что-то случилось, и он «свалился» в подпространство в неконтролируемом прыжке. Всплыл уже, видимо, в пределах атмосферы и силы гравитации сделали свое дело. То, что «Святогор» во всех смыслах не развалился на части, можно было считать чудом.

Олег покачал головой, невольно испытывая уважение к древним конструкторам. Они создавали корабли в прямом смысле на века, с десятикратным запасом прочности. Не то, что нынешние «креативные инженеры», выставляющие на рынок суперсовременные и сверхкомфортные частные суда, которые через пару лет эксплуатации смело можно было сдавать на металлолом.

Ответы на все вопросы нужно было искать внутри древнего судна.

Темный разлом в броне Олег заметил, пройдя дюжину шагов. Несущий каркас корабля не выдержал чудовищного удара, толстые бронеплиты обшивки подались в стороны, образовав пробоину в полметра шириной.

Мгновение Тумановский стоял, невольно прислушиваясь. Внешние микрофоны скафандра доносили лишь еле слышимый шорох песка под дуновением жаркого ветра и потрескивание раскаленного на солнцепеке металла.

Опасение, гнездившееся на донышке души, было абсолютно иррационально – космический корабль был мертв уже много веков.

Яркий свет закатного солнца пробивался внутрь, выхватывая из сумрака детали древней катастрофы: смятый в причудливую гофру металл, изгибы перебитого трубопровода и разлохмаченные обрывки кабелей.

За прошедшие века вездесущий ветер нанес в пробоину косые «сугробы» песка; пыль укрывала все внутри плотным серым саваном.

Слегка пригнувшись, Олег шагнул внутрь, осторожно протискиваясь среди металлических обломков. Замерев на границе света и тени, он достал из набедренного кармана миниатюрный фонарь.

Тонкий белый луч рубанул застоявшуюся тьму световым клинком.

Разлом вывел в тесный коридор. Тумановский спрыгнул на покрытый пенорезиной пол; выход из разлома в обшивке оказался под самым потолком.

Тьма вокруг казалась чернильной и вязкой; из пробоины сочился лишь тусклый отблеск. Олег посветил фонарем вокруг, пытаясь сообразить, в какую часть корабля попал.

Судя по всему, это был технический тоннель, предназначенный для доступа к агрегатам и системам при проведении обслуживания и ремонта. Голые металлические стены, из которых выступали массивные ребра жесткости корпуса, говорили сами за себя.

Пару мгновений Олег раздумывал, в какую сторону двинуться. Липкая темнота и белое пятно света от фонаря делали выбор затруднительным. В конце концов, сориентировавшись по памяти, он двинулся в сторону, где, по его предположению, должен был находиться нос корабля.

Глава 7

Тонкий луч света метался по полу и стенам, устраивая обманчивую игру черно-белых тонов.

Неимоверная древность и запустение царили вокруг. Олегу казалось, что он даже чувствует это, не смотря на герметичную экипировку – затхлый, застоявшийся воздух с запахами плесени, пыли, старой краски и пластика. Каждая мелкая деталь немо говорила о канувшей в Лету неимоверно древней эпохе, о которой теперь можно было прочитать лишь скупые строчки в школьных учебниках.

В полумраке мелькнула технологическая ниша. Олег остановился.

В специальных зажимах-клеммах покоились массивные фонари, чуть ниже стояли топоры на длинных диэлектрических рукоятях.

Тумановский нахмурился, пытаясь понять, для чего нужно это древнее орудие на космическом корабле, пока, наконец, не сообразил – для перерубания силовых кабелей в случае пожара.

Посветив фонарем, он различил в самом низу два массивных ключа в страховочных захватах. Надпись, напечатанная на полоске пластбумаги и закрепленная под стеклом, гласила: «Для аварийной разблокировки вакуум-створов».

Олег покачал головой – что это и как им пользоваться было выше его понимания.

Вытащив из креплений один из фонарей, он взвесил его в руке – массивный и необычно тяжелый. Коснувшись прорезиненной кнопки на корпусе, Олег невольно вздрогнул – фонарь засветился тусклым, слабым светом.

– Ну, ничего себе! – удивление было искренним. Живучесть корабля, построенного сотни лет назад и пережившего страшную катастрофу, была просто сказочной.

Олег покачал фонарем, лихорадочно соображая. В цепях корабля была энергия. Неважно, что самые крохи. Это давало надежду. Слабую, толком не определившуюся, но надежду.

Собственно, особо удивляться было нечему. Основной реактор, скорее всего, был погашен в аварийном режиме во избежание ядерного взрыва. Уже после катастрофы уцелевшие управляющие системы запустили запасной – менее мощный, но гораздо более надежно сконструированный. Перейдя в режим жесткой экономии энергии, полуразрушенный и наполовину засыпанный песком и камнями корабль сумел пережить тысячелетнее забвение.

«Но почему бездействовал экипаж?» - вопрос возник сам собой.

В то, что погибли абсолютно все, верить не хотелось.