Стоило подумать об отдыхе, и уже потом, на свежую голову, принимать решение. Но Тумановский решил задержаться в рубке еще на несколько минут.

И, как оказалось, не зря.

Стопку листов пластбумаги, лежавшую на краю дугообразного пульта, Олег заметил, когда положил рядом поднятый с пола пистолет.

Осторожно взяв листы, он сразу понял, что это предсмертная записка капитана.

Нанесенный лазерным пером текст нисколько не потускнел за прошедшие столетия.

«Не знаю, с чего начать. Мыслей нет, одни обрывки. До сих пор не верится в произошедшее»,– Тумановский пробежал взглядом ровные строчки.

Простые фразы несли чудовищный смысл, давящий на измученное сознание – откровение давно умершего человека. Олег чувствовал, что сейчас не сможет прочитать до конца из-за навалившейся усталости. Он прекрасно понимал, что ключ ко всему в этих бумагах, требующих если не тщательного, то очень внимательного изучения.

Сложив листы вчетверо, он сунул их в карман.

На стене у входа, Тумановский обнаружил схему расположения помещений корабля. Обыкновенную компьютерную распечатку на все той же пластбумаге. Красными стрелками были указаны направления эвакуации экипажа к спасательной капсуле и вакуум-створам.

Олег усмехнулся. Вот так, просто и без лишнего мудрствования, систем оповещения и голосовых сообщений, которые так любят на современных космических судах. Наверняка любой из членов экипажа знал эту схему наизусть.

Жилой модуль с комнатами отдыха находился на одной палубе с рубкой управления. Тумановский нашел его через несколько минут блуждания в темноте – уходя, он выключил аварийное освещение.

Выставив фонарь на полную мощность, Олег осмотрелся.

Обстановка тесного отсека, рассчитанного на двух человек, оказалась простой: две койки, стол, шкаф для личных вещей, вмонтированный в переборку. У входа раструб утилизатора для бытового мусора.

В воздухе витал запах синтетики как в салоне нового автомобиля.

Дверь в отсек не запиралась. Олег заклинил ее табуретом. Преграда получилась жалкой, но так, по крайней мере, его не застанут врасплох.

Усталость давила все сильнее.

Тумановский положил автомат на стол и скинул скафандр, высокотехнологичная оболочка успела надоесть до отвращения.

Жутко хотелось пить.

На стене, рядом со шкафом, в свете фонаря блестела, нанесенная световозвращающей краской, надпись: «Индивидуальные рационы питания».

Олег открыл нишу, вытащил пластиковый кофр, клацнул замками.

Несколько брикетов высокоэнергетической пищевой массы в гермоупаковках, капсулы со стимуляторами и вода в наглухо запаянных пластиковых контейнерах.

Попробовать пищевой концентрат Тумановский не решился – время превратило в яд любой, даже самый высококачественный, продукт.

Но напился вволю. Вода оказалась самой обыкновенной, чистой и в меру прохладной.

Достав из клапана скафандра гермоупаковку с пищевыми таблетками, Олег наскоро разжевал две из них и запил водой. Убавив мощность фонаря до минимума, он вытянулся на узкой койке. Сопротивляться давящей усталости он больше не стал. Сон, похожий на темный омут беспамятства, пришел сразу…

… Ему снился погибший капитан. Высохшая мумия стояла посередине отсека и протягивала Олегу пачку исписанных листов - Тумановский почему-то не решался их взять. В ответ капитан лишь качал головой, опять протягивал бумаги, силился что-то сказать, но голоса не было, полуистлевшие губы не повиновались…

… Он проснулся как от толчка.

В отсеке царил густой сумрак. Фонарь светился во тьме, прокалывая мрак бледно-синим огоньком.

Олег сел на койке, потер ладонями лицо. Короткий сон, похожий на провал в беспамятство, все же освежил и прибавил сил.

Тумановский включил фонарь на полную мощность, глотнул воды. Достав из кофра влажную салфетку, протер лицо.

Взгляд невольно остановился на автомате, лежавшем на столе и поблескивавшем черным глянцем. Олег вспомнил, что собирался хоть немного разобраться с древним вооружением

Через десять минут, после череды проб и ошибок, Тумановский с удовлетворением отметил простоту и удобство старого оружия. Подача патронов осуществлялась из прямоугольного магазина емкостью на двадцать пять зарядов, когда боезапас заканчивался, пустая обойма автоматически сбрасывалась. На боевой взвод автомат становился в ручную – звук передернутого затвора почему-то особенно понравился Олегу. В нем звучала скрытая мощь и угроза; «гладиус» в руках ощутимо придавал уверенности в себе.

Тумановский удовлетворенно хмыкнул и положил оружие на койку.

Наступил черед записок капитана.

Олег вытащил из кармана мятые листы и уселся за стол.

– Ну, о чем же ты хотел рассказать, старина, - пробормотал он, разглаживая на столешнице послание из глубины веков.

Взгляд побежал по ровным строчкам, и свершившаяся тысячу лет назад трагедия стала оживать перед внутренним взором.

Глава 11

«Не знаю, с чего начать. Мыслей нет, одни обрывки. До сих пор не верится в произошедшее. Если бы кто-то рассказал мне о подобном, то я бы счел его безумцем. Как бы я хотел, чтобы все вокруг оказалось лишь моим горячечным бредом, плодом больного сознания! Но нет, это - реальность, от которой во всех смыслах уже никуда не деться. Не думаю, что кто-то прочтет эту записку. Я не могу позиционировать положение планеты, почти все приборы навигации превратились в хлам. Падение было ужасным, выход в трехмерный космос произошел уже в стратосфере планеты. Однако, лучше все по порядку.