Тысячи мигрантов, как муравьи оккупировали Урал. Одни выживают за счет других — примитивная социализация отвергающая развитие вида в ином статусе. Умелая игра фаворитов на первобытных инстинктах вот-вот грозила разразиться новой мировой войной.

Маша без лишних разговоров собирала оборудование. Василий с нетерпением прислушивался к не подающему «признаков жизни» браслету на руке. Когда сумки, как солдаты на плацу — подтянутыми, плотно застегнутыми стояли перед дверью, Василий сказал:

— В аэропорту ни с кем не разговаривай. В студию не возвращайся.

— Ты меня найдешь? — с надеждой спросила молоденькая журналистка.

— Найду, — потер подбородок Василий и добавил твердо: — если выживешь.

В соседней квартире включили телевизор и полилась привычная на это время информация о масштабном изъятии из продажи, клиник и салонов красоты капсул для похудения.

По всему миру проходили митинги, как сторонников, так и противников капсул, сужающих формы и расширяющих сознание.

В крупных городах живыми кольцами люди окружали уцелевшие капсулы, не позволяя отключать необычные изобретения. В малонаселенных регионах поднималась волна верующих, требующих под молитвы и строгие взгляды святых с икон над перекошенными злобой лицами, уничтожать дьявольские машины.

«Хорошо бы тебе уже появиться», — мысленно обращался Василий к отцу, потирая браслет. — «Если пропустим атаку Рихарда, лишимся преимущества...»

Отправив журналистку в аэропорт, совершенно не скрываясь, а напротив — стараясь увлечь за собой агентов разных мастей, Василий направился к автовокзалу.

Приземистое, давно требующее капитального ремонта, зато отделанное снаружи современными флуоресцентными листами, здание автовокзала встречало посетителей пустой платформой.

Расположившись с краю платформы, Василий ожидал единственный рейсовый автобус, отправляющийся в этот час. Кроме него больше желающих не было проехать до заброшенной лесопилки. В принципе на это Петров и рассчитывал.

Оценив кортеж из трех автомобилей, Василий занял место за водителем. Старенький «Пазик» дернулся — выплюнул одну за одной две передачи и хрипя обветшалым чревом покатился с горы на трассу.

Уперев водителю в спину ручку от «Слойки» Василий приказал:

— Набирай скорость до двухсот.

— Ты че, мужик, эта тарантаска развалится на ста пятидесяти, — напряженно ответил водитель, — я жить хочу.

— Ты пойми, если наберешь двести, я отсюда исчезну и вот те ребята не будут стрелять. Не будет меня — значит я не пристрелю тебя, и они не зацепят случайной пулей. Шансов выжить в два раза больше. Дави на газ.

Водитель посмотрел в зеркало заднего вида, мысленно чертыхнулся споткнувшись о колючий взгляд пассажира, клубы пыли позади автобуса и бросив педаль тормоза переключил передачу...

— Он совсем плох, — сделала вывод Алла Николаевна, глядя на заметно исчезающую змеиную копию внука.

— Так придумайте что-то, — нетерпеливо ответил Игорь Матвеевич.

— Как ты его нашел? — спросил Рихард.

— Это так важно? — начал пререкаться Родимов, но остановился и лаконично сообщил:

— Чисто логическими рассуждениями. Сопоставил данные — масштабы разрушений, время полетов, время прибывания на Земле и контакты.

— Значит ты не управлял им? — продолжал допрос Рихард. — Ты не ощущал его присутствия, не понимал, что твое сознание расширилось...

— Отец хочет узнать, — вмешалась Алла Николаевна, — можешь ли ты вместить в себе две личности, четко разграничивая пространство влияния.

— Ничего такого, — несколько смущаясь собственного несовершенства ответил Игорь Матвеевич.

— Значит, у нас есть только один донор, способный принять этот неожиданный подарок.

Рихард стал снимать одежду демонстрируя наколотые иероглифы, шрамы от ранений и операций по вживлению технических устройств.

Игорь Матвеевич невольно отвернулся.

— Он знает, что делает, — успокоила мать сына. — Он больше всех времени провел с нагами. Он спасет Василия.

Когда ветер свистел в окнах «пазика», как в парусах застигнутой штормом шхуны, водитель крикнул:

— Сейчас! Больше из него не выжать...

Василий активировал «Слойку». Все на мгновение замерло, а потом появилась наглая наговская морда, смотрящая в упор.

«Такого раньше не было...» — только и подумал Василий.