Подготовка путей отхода началась с момента пересечения границы и сейчас новый рекрут заговорщицки поглядывал на родственника мало знакомой семьи, заплатившего десять миллионов тугриков только за «буханку» и обещание помочь в случае необходимости.

Нианзу Ли был уверен, что монгол выполнит любое поручение, стоит лишь потянуть за банковскую карту. Крупное вознаграждение позволило семье перебраться из юрты в отдельную квартиру и теперь добытчик заветных метров, ехал в приподнятом настроении, надеясь исполнить как можно больше для нового знакомого и как можно быстрее погасить ипотеку.

— Билгн, — указал монгол на соседа — довольно крепкого мужчину за сорок, в потертом халате и стоптанных туфлях, — знает о потерянном колодце.

Из тумана памяти, плывущего над алкогольной рекой, в сотрясаемый колдобинами грунтовой дороги мозг, на всех парусах ворвалась джонка — запрещенная история. Под грифом "Секретно" она хранится в китайском архиве, куда имеют доступ лишь избранные, а здесь пастухи в голос обсуждают то, что в Китае не смеют и шепотом произносить министры.

— Мне дед рассказал, а ему его дед, — доказывал Билгуун собеседникам, — будь я не сын своей матери если вру. Мы все воины и все мы в колодце, из которого нет выхода. Однажды, Трехголовый Дракон — мастер алхимии, ступил на священную землю Белобогов. Сильны они были духовно, творчески, в науке, медицине и помогали всем желающим пройти испытание, получить духовный опыт и развитие. Выступить в самый цент противника Трехголовый Дракон не решился, а собрал на окраине священной земли армию из тех, кто не получил опыта и достал из колодца вечности воинов и началась великая битва. Но Триединый Бог — мастер духовной алхимии победил тогда, а в назидание будущим поколениям приказал строить стену, за которую жителям окраины заходить запрещалось.

Обижены были немилостивым наказанием Триединого Бога обманутые Змеем жители окраины. Строить стену приходилось высоко в горах на протяжении долгих лет. Не знали они, что пока строили, получали опыт и развитие. Колодец — раскрытый Драконом, заполнялся и должен был вот-вот закрыться. Но хитер был Змей и зашел на священную землю с другой стороны, и призвал армию из колодца с другой. И потерпели тогда Белобоги поражение. Так колодец до сих пор раскрыт, и никто не сможет его закрыть.

Нианзу Ли отлично знал какие факты скрываются за метафорами из народной легенды. Воспринимать подобное творчество, как реальную угрозу было бы смешно, но невероятные открытия обычно совершаются при самых неожиданных обстоятельствах. Вдруг, этот пастух знает место великой силы Терракотовой армии? В мгновение социализм покорит мир, люди получат гарантии и процветание. Воины прекратятся и наступит коммунизм.

— Наверно дед тебе указал и место где расположен этот колодец, — спросил Нианзу Ли у рассказчика, потягивающего и смакующего горячительный напиток, как сладкий мед.

— Да, — покачиваясь ответил тот, — везде. Вся пустошь на границе со священной землей — это колодец. Он охотится за своими воинами. За мной, за тобой... От него невозможно убежать. Он везде найдет тебя. Только истинные жители окраины могут выжить под его чарами. Чти семью, чти знания, верь свету и может быть выживешь на дне.

Последние слова Билгуун выговорил заплетающимся языком, закатил глаза и рухнул сраженный алкоголем на тела давно уснувших товарищей.

Стараясь опередить мчащуюся галопом на вороном коне Ночь, «буханка» ревела из последних сил, но звезды безвольно запутались в иссиня-смоляной гриве, равнина прогнулась под черными копытами и только тусклый свет фар, выхватывающий у обочины скрюченные силуэты Обо, дарил надежду на новый день.

Короткое утро сменил длинный июльский день. Городские поры поглотили существ, рожденных когда-то людьми. Хоть каждый из пропитанных ядовитым потом алчности и называет себя человеком до сих пор, день за днем человеческого в Homo sapiens все меньше. Каменный монстр каждое утро начинает переработку своих обитателей и сейчас этот процесс находится на самом пике рабочего дня.

— Ты как? Отошел? — спросил Сергей у Ивана.

— Ну, если можно так сказать...

Иван попытался улыбнуться, но раненые губы изобразили кривую ухмылку.

— Я в толк не могу взять, как я чужими голосами говорил? И почему поседел!?

— Наверно это результат сильного стресса, — послышался голос Костяна.

Детдомовец глубоко переживающий потерю близкого друга помолчал и добавил, смущаясь оказанного шестью парами глаз внимания:

— Так бы Петрович сказал...

— Знаешь, что! — вдруг резко вскочил Сергей, — давай, иди-ка ты на точку! Без тебя разберемся. Чтоб к трем часам, обед был нормальный!

Сергей дернул головой, указывая на выход и еще резче добавил:

— Че встал, глаза вытаращил?! Иди, работай!

— Когда боги ведут войну, философу нет места, даже если он будет читать библию, боги ухмыльнуться: «Мы все знаем, мы сами ее сочиняли», и продолжат убивать.

Сыч смотрел, как Костян пачкает руки о пыльный пол и сверкая мокрыми глазами натирает лицо и шею. Измазавшись больше обычного, взлохматив русые волосы, сирота не оглядываясь вышел в летний день.

— Я с ним пойду, — не сказал, а отрезал Сыч.