Боже, как же она все усугубляла.

– Я не жду от тебя чего-то большего, - поспешно сказала она.
– Это не так. Просто...
– Она взглянула на него.
– Наша совместная ночь была для меня особенной.

– Так и должно было быть. Это был твой первый раз.

Она услышала в его голосе сожаление из-за того, что он лишил ее девственности.

Она обхватила его лицо руками.

– Я рада, что это сделал именно ты.

Он нахмурился.

– Почему?

– Потому что ты был очень нежным и ласковым. Ты обращался со мной уважительно. И доставил самое величайшее наслаждение в жизни.

Выражение его лица стало яростным, он поцеловал ее жестким и долгим поцелуем, заставив задыхаться.

– Ого, если мои комплименты так на тебя действуют, то мне следует чаще тебе их говорить.
– Улыбнулась она.

– Это все, что ты имела в виду? Просто комплимент?

Ее глаза расширились, когда она приготовилась озвучить еще один аргумент, но увидела, что в его глазах плясали искорки веселья. Анжелика прошлась пальчиками по его твердой груди.

– О, нет. Вовсе нет. Не хотелось давать тебе еще больше повода быть более надменным.

Его глаза сузились и Кадин рассмеялся. Он подхватил Анжелику и прошел через комнату, распахнул двойные двери и вышел на улицу в личный двор. Направился к небольшому бассейну, поверхность воды мерцала, отражая лунный свет.

– Что ты делаешь?
– Она прижималась к его шее.

Он спустился по ступеням в бассейн и погрузился в воду, и бросил ее. Анжелика замахала руками и набрала полные легкие воздуха, прежде чем уйти под воду, а затем вынырнула. Она встала, вынырнув на поверхность, и рассмеялась.

Вода была немного холоднее, чем воздух, и этот перепад температур создавал восхитительные ощущения на обнаженной коже Анжелики. Кадин проплыл к борту бассейна, и она последовала за ним. Он схватил ее и прислонил к борту, преграждая ей путь руками. Затем поцеловал ее, отчего у нее перехватило дыхание. Когда он отпустил ее губы, она рассмеялась и, схватив его за голову, опустила ее под воду. Кадин вынырнул на поверхность и тряхнул головой, обрызгивая ее. Анжелика завизжала и опять рассмеялась, стараясь не уйти с головой под воду.

Он схватил ее, посадил на край бассейна и развел шире ее бедра. Затем припал ртом к ее киске, его губы и язык были горячими языками пламени по ее прохладной коже.

– Ох!

Она развела ноги в стороны еще шире, когда его голова начала подниматься и опускаться. Локтями он упирался о край бассейна.

Его язык жестко вонзался в ее киску, а затем легонько скользнул по ее клитору. Он погрузил в нее два пальца и начал ласкать стенки ее влагалища, лаская языком и посасывая ее клитор. Спустя мгновение дикое удовольствие пронзило ее, Анжелика выгнула спину и начала ловить ртом воздух, с большим удовольствием паря на волнах оргазма.

Она упала на спину на твердый пол. Кадин, поднявшись на руках, вылез из бассейна и присел рядом с ней, поглаживая ее бедро. Анжелика тоже села и обхватила руками колени.

– Кадин, ты помнишь, как приковал меня и позвал трех женщин для танца?

– Как я могу такое забыть?

– Я все думала о тех женщинах, эм... одетых в мужскую одежду.

– Одетых?
– хмыкнул он.
– Ты имеешь в виду то, что на них были одеты страпоны?

Она кивнула головой.

– Думала о том, как они занимались любовью с женщиной в красном. Одна спереди, а вторая сзади. Словно двое мужчин.

Выражение его лица стало мрачным.

– Ты никогда не ляжешь в постель со вторым мужчиной. Я этого не позволю.

ГЛАВА 10

Анжелику умилило его чувство собственности.

– С ней занимались любовью не мужчины.

Его натянутое выражение лица смягчилось и озарилось улыбкой.

– Ты бы согласилась, чтобы с тобой еще одна женщина принимала в этом участие?

Все внутри нее задрожало, когда она подумала о двойной порции удовольствия. И кивнула.

Его улыбка стала еще шире.

– Понятно.
– Он сменил положение на сидячее.
– Поскольку мы говорим об игре...
– Он убрал волосы с ее лица и заложил локон ей за ухо.
– Я сделал ошибку в первую ночь, поскольку думал, что ты притворяешься, желая, чтобы я доминировал над тобой как над пленницей.

– Да, я помню.

– Твои книги... тебе ведь нравятся истории о том, как пленят и доминируют над жертвой?

Она пребывала в нерешительности.

– Наяву это выглядит страшнее.