Она отдалась малознакомому человеку, подарив то, что так рьяно берегла столько лет. Мужчине, который ее пугал и угрожал наказать за долг, который не был ее.

Она отвернулась от него, пытаясь побороть выступившие слезы.

***

Кадин открыл глаза навстречу яркому утреннему солнцу. Он улыбнулся, взглянув на Анжелику, которая лежала рядом с ним, ее струящиеся волосы рассыпались по сапфирово-синей подушке.

Возможно, между ними могли завязаться длительные отношения. Он оперся на локоть и посмотрел на ее красивый профиль. Протянул вторую руку, чтобы убрать локон с ее лба, и мягко отвел его в сторону. Она открыла глаза и подняла лицо, чтобы сосредоточить свой взгляд на нем. В ее прекрасных изумрудных глазах не было и намека на радость.

– Разве я не оплатила свой долг?

Он замер, услышав ее слова, которые были сказаны равнодушным голосом и которые пронзили его до боли.

Что ж, в течение многих часов близости, что была между ними, для нее это значило лишь обязанность. Оплату долга, которую он требовал.

Его охватил гнев. Это не оправдывало ее обман.

– Почему ты не сказала мне, что девственница?

Она изогнула бровь.

– Ты не спрашивал.

Он стиснул зубы.

– Я никогда бы не осмелился взять и лишить женщину невинности.

– Ты же сказал, что это единственная женская ценность, - парировала она.

Он сжал кулаки.

– Я не имел в виду твою девственность. Ценность этого намного больше, чем то, что должна была заплатить ты.

Анжелика села на кровати.

– Ты имеешь в виду, что если бы знал об этом, то не требовал бы оплаты долга?

А это была оплата, напомнила себе Анжелика. Черт, как мог холодный дневной свет изменить чью-то перспективу.

Он рассматривал ее, выдерживая паузу.

Черт бы его побрал. Он обманным путем заставил сделать ее то, что она бы никогда не сделала, и теперь ему почему-то казалось, что он еще и имел полное право злиться на нее. От этой мысли она еще больше злилась.

– Жалеть не стоит. Теперь, когда я прыгнула в воду с головой, если так можно выразиться, то могу приняться и за плаванье.

Он весь напрягся.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты же прекрасно понимаешь. Раньше я ждала кого-то очень особенного. Был некий смысл в том, чтобы сохранить что-то драгоценное для него. Теперь же... ну, скажем просто, этот психологический барьер пройден.

Она не знала, почему сказала именно это, просто хотела причинить ему боль каким-то образом, и она знала, что подобное ранит его.

Желваки Кадина сжались, когда он подумал о том, что какой-то мужчина мог прикасаться к ней. Всепоглощающая жажда заставила его схватить Анжелику в объятья и припасть к ее губам. От того насколько этот порыв был внезапным, Анжелика ахнула, и он вдохнул ее вздох, позволяя ее сладострастию наполнить его.

Единственный мужчина, которому позволялось дотрагиваться до нее, был он. Мужчина, для которого она берегла себя, тот, очень особенный, должен был быть он.

И он им был.

Этого у него отобрать она не могла.

Ей не позволительно делить этот дар с другим мужчиной. Никогда.

Он прекратил поцелуй, вскочил с кровати и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

***

Найя пришла с одной из тех женщин, которые вчера помогали одевать Анжелику. Найя представила ее как Джазлин. Они суетились вокруг Анжелики, призывая в теплую ванну, затем помыли ей голову шампунем со сладким запахом жасмина.

Позже, одетая в легкое пастельно-розовое воздушное платье, она наслаждалась легким завтраком из выпечки и кофе, затем сидела на балконе и наслаждалась утренним бризом.

Найя вернула сумочку Анжелики, так что та достала один из своих романов. Прочитав часть, где герой взял силой похищенную им молодую женщину, Анжелика не могла выбросить Кадина и возбуждающее ощущение его рук на своем теле из головы.

Она закрыла книгу и откинулась назад в кресло, проклиная себя. Ну почему она была такой дурой? Она так боялась, что утро может разрушить магию, возникшую прошлой ночью в его руках, она была так уверена, что то, что они сделали, ничего не значило для него кроме как быстрый перетрах, поэтому Анжелика вышла на тропу войны вместо того, чтобы подождать и оценить его настроение.

Она разволновалась из-за книги и бросила ее на стул за своим креслом. Анжелика специально скрыла от него, что была девственницей, поскольку эгоистично хотела, чтобы он занялся с ней любовью, и боялась, что он мог остановиться.

Кажется, она была права насчет этого. Он бы остановился.

В какой-то мере она также была виновата в том, что использовала его, как поступил и он. Может даже сильнее.

Теперь она осознала, что загнала его в угол. Он больше не подойдет к ней. Он боролся с вопросами чести.